В одном лифте с Майклом Джексоном

Сергей Сюхин, заслуженный художник России, рассказал, что в доме, где он живёт, а затем и в доме, где находится его мастерская, поменяли лифты. Так‑то дело хорошее. Но эти лифты теперь музыкальные. И однажды утром, отправляясь в мастерскую, как выразился Сергей Никандрович, «творить во благо любимого Русского Севера», он оказался наедине с ритмом, который, по словам художника, ему совершенно чуждый и который разрушал его душевное равновесие. И это был музыкальный ритм Майкла Джексона.

У Майкла Джексона во всём мире миллионы поклонников, но в один лифт со своим музыкальным творчеством он попал именно к художнику Сергею Сюхину. И у них оказалась полная несовместимость. По словам Сергея Никандровича, для него такое ежедневное испытание стало столь невыносимым, что он стал подниматься и спускаться пешком. А живёт он и работает на верхних этажах.

– Многие жильцы тоже недовольны, – пояснил Сергей Никандрович, – говорят об этом между собой. Но терпят – вроде всего‑то проехать несколько минут. Конечно, можно и потерпеть. Но зачем?

Ещё когда в городе ездили «музыкальные» «пазики», «Правда Севера» публиковала подборку мнений по этому поводу, предоставляя слово разным специалистам. Дирижёр Владимир Онуфриев говорил тогда о том, что формирование музыкального вкуса горожан было отдано на откуп парням с окраин, которые преимущественно и работали водителями автобусов и слушали во время рейсов свою привычную музыку. А с ними и весь город по несколько раз в день.

Профессиональные музыканты, окончившие консерватории, им по влиянию на вкусы горожан явно проигрывали: на их концерты в камерные залы ходила же «камерная» публика, у которой вкус и так сформирован. А тут целый город слушал попсу, чаще низкого качества, да ещё и с вкраплениями экспрессивной лексики.

Сейчас ситуация поменялась, «пазики» ушли в историю, и пока никто не догадался делать музыкальное сопровождение в городском общественном транспорте. Но вот появились музыкальные лифты. Насколько это проб­лема?

– Понимаете, – говорит Сергей Никандрович, – сейчас лифты меняют во всём городе. И весь город будет ездить утром и вечером под музыку, которую устанавливают те, кто монтирует лифты. У нас музыку из репертуара Майкла Джексона поставил парень, который оказался его поклонником. Он считает, что и всем эта музыка должна нравиться. Но мне достаточно утром попасть в чуждый для меня ритм, чтобы сбить все свои внутренние настройки на творчество на целый день. Ведь утро – это время особенное, сакральное. Тем более что находишься в закрытом пространстве, откуда не сбежать, будто в плену. Конечно, я сопротивляюсь чужеродному натиску, потом восстанавливаюсь. Но для этого каждый раз требуются усилия.

А ещё Сергей Никандрович порассуждал о чужеродном натиске агрессивного ритма, который «чуждый нашему генетическому коду» и особенно неблагоприятно влияет на неокрепшую детскую психику. А дети ведь тоже ездят в этих музыкальных лифтах.

Решила и сама «прокатиться» в лифте в доме, где находится мастерская художника. Правда, на этот раз ехала под неопознанную мелодию, но довольно жёсткую – сказывается и её «лифтовое» воспроизводство. Действительно, неприятно. Но я не художник, мои настройки выдержат. Но снова же – зачем?

И остаётся также вопрос – кто будет определять, что слушать городу в сакральное утреннее время, находясь в многочисленных лифтах? Так же как и вопрос – можно ли оставить поездку в новых лифтах без музыкального сопровождения?

– Не понимаю – почему у людей такое стремление окружить свою жизнь шумом – в любом месте обязательно что‑то должно звучать, – размышляет Сергей Никандрович. – Заходишь днём в кафе выпить чашку кофе, а заодно и поговорить, но вынужден перекрикивать музыку, которая, как утверждают его сотрудники, должна звучать фоном. Мне, к примеру, нравится по дороге в родимую сторонушку, до которой ехать четыреста километров, останавливаться на холмогорской развилке. Там теперь стали хорошо готовить, но там также играет громкая музыка и работает телевизор – будто кто‑то боится, что люди просто посидят в тишине. Каждый раз прошу девушек сделать музыку потише, чтобы она не смешивалась со вкусом еды. Им я тоже очень сочувствую: они в этом музыкальном гаме и буме находятся целую смену, признаются, что тоже устают от этого звукового натиска, но вроде так надо, ничего не поделаешь…

А ещё музыка звучит в супермаркетах. Но там она не просто так звучит! Над её подбором работают профессиональные психологи: одна мелодия в определённое время, когда покупателей поменьше, должна заставить их ходить по залу медленнее, останавливаться подольше возле витрин, набирая товара побольше. А когда подходит час пик, музыка торопит покупателей выбор сделать быстрее – здесь уже выручка зависит от оборота. Так что музыка – это тот ещё «агент влияния»!

В своё время говорили на эту тему также и с народным артистом России Сергеем Юрским, который приезжал несколько раз в Архангельск. Он артист, и у него тонкие настройки, которые тоже легко сбить.

– У меня истерика несколько раз начиналась, – признался тогда Сергей Юрьевич. – Входишь в магазин, а тебе играют музыку, причём неплохую, но она на тебя давит. В кассу стоят человек 15, и не выбежать. И ты чувствуешь, что ты в тюрьме просто.

Тогда же поговорили с Сергеем Юрьевичем и про моду на беспрерывное веселье. Это такая потребность человеческая – беспрерывно хохотать? Или тоже, как и музыка, обязательный атрибут современной жизни? По этому поводу он сказал так:

– Идёт бесконечная тусовка. Это и есть опустошение. Москва превратилась в карнавал, в непрерывный праздник, и не только Москва, а и свободный мир превращается в непрерывный праздник. А непрерывный праздник – это похороны. Потому что нету будней, задумчивости нету…

А может, и не нужна эта задумчивость? Без неё жить‑то проще…

Но такому художнику, как Сергей Сюхин, задумчивость как раз необходима. Она – одно из основных условий для творчества. Спрашиваю его, как он восстанавливает свои тонкие духовные настройки, если они сбиваются под натиском обстоятельств.

Сергей Никандрович достаёт гармонь и начинает играть. «Дунайские волны», «Катюша», «Рябинушка». А потом танго. И ещё – «Чёрный кот», а на минуточку, это твист! Эти мелодии, оказывается, были самыми востребованными на деревенских танцах.

– «Чёрного кота» танцевали на два шага, любили вальс и танго, – пояснил Сергей Никандрович. – После работы приходили в деревянный клуб. Я пас коров, потом бежал в клуб, нас было трое гармонистов, мы играли, а все танцевали.

Сергей Никандрович рассказал, что играть на гармошке – это семейная традиция. И он играет до сих пор – сам себе в мастерской для восстановления душевного равновесия и друзьям. Говорит, что его особенно радует, что современная молодёжь самостоятельно повернулась к народной культуре. Это народные песни, танцы, промыслы.

– Удивительно, но молодые ребята сейчас играют на гуслях, – продолжает он. – Даже нам кажется, что они остались где‑то в XV веке. А парни на них играют, и гусли звучат вполне современно. И эту волну, конечно, надо поддерживать.

И, конечно, мы вернулись к теме, с которой и начался разговор, – какую же музыку лучше всего слушать, находясь в закрытом лифтовом пространстве? Хорошо ли там будет звучать, например, Чайковский или Вивальди? Но… пожалуй, через несколько поездок эта музыка «приестся», превратившись в ширпотреб. Впрочем, как и народная. И та, и другая – явно не для лифтового сопровождения. Она слишком хороша для этого.

– Пусть бы людям дали побыть в тишине, – говорит Сергей Никандрович. – Чтобы они вспомнили, что музыки и так много вокруг них – в шелесте ветра, листвы, дождя и даже падении снега. Вот такая музыка должна звучать в душе человека хоть иногда.

Возможно, тогда и задумчивость появится… А тишина и задумчивость оказались большой и часто недостижимой роскошью для современного человека.

Светлана ЛОЙЧЕНКО.