Настоящий помор!

Если открыть «Поморскую энциклопедию», то можно легко запутаться в людях с, пожалуй, одной из самых популярных северных фамилий – Буторин. Но среди многочисленных архангельских Буториных, безусловно, выделяется Дмитрий Андреевич – настоящий северный богатырь, помор-зверобой, человек большой и, что важно, реализованной мечты.

«Буторина всякий знает» – скажут те, кто помнит плавание через три моря на карбасе «Щелья» в полулегендарную в то время Мангазею, потрясшее почти 60 лет назад страну. Задуманное как исполнение давних планов путешествие на небольшом поморском промысловом карбасе по древнему маршруту промысловиков и торговцев пушниной объединило двух юбиляров нынешнего года. Это писатель Михаил Евгеньевич Скороходов, чьё столетие отмечалось в январе, и мезенец, всю жизнь проходивший на зверобойных шхунах, Дмитрий Андреевич Буторин, 115-летие со дня рождения которого отмечалось 8 ноября. Тот поход стал настоящим событием, переломившим отношение к изучению одного из главных опорных пунктов Русского государства в Арктике.

В 1967 году оттолкнувшееся от причалов Архангельского яхт-клуба судёнышко – видавший виды пятиметровый поморский карбас «Щелья», усиленный небольшим движком и сшитыми вручную супругой Буторина Манефой Ивановной романтично-алыми парусами, – почти за три месяца прошло путь до устья реки Таз, впадающей в Обскую губу Карского моря, где когда‑то пировали самые предприимчивые и удачливые добытчики и торговцы пушниной. Недаром Мангазею прозвали «златокипящей» – здесь ещё при первых Романовых вершились судьбы страны. Через неё пролегал путь навстречу Солнцу, дальше на Крайний Север и Дальний Восток.

Родившийся осенью 1911 года в Долгощелье, на берегу Белого моря, Дмитрий Андреевич Буторин с детства слышал рассказы о далёких землях, когда‑то освоенных его предками-поморами, мечтал о том, чтобы повторить их плавания. Судьба промысловика-гарпунёра, долгая и кровопролитная война, тяжёлый труд отложили планы «сходить в Мангазею» до времени выхода на пенсию. Буторин хорошо знал те края. Он зимовал на мысе Челюскин, бил морского зверя в Карском и Баренцевом морях, внутренне готовясь к самому главному своему путешествию.

В мае 1967 года, взяв в попутчики талантливого литератора Михаила Скороходова и прибившегося по дороге пса с многообещающим прозвищем Пыжик, Буторин отправился «с весной на гребне» через Двину, Пинегу, Кулой, Белое, Баренцево и Карское моря туда, где 350 лет назад билось сердце настоящей русской жизни.

В ходе почти стодневного плавания, иногда превращавшегося в волок, личность Дмитрия Буторина проявилась как нельзя лучше. Характер, готовность к преодолению любых испытаний, умение приспособиться к внешним обстоятельствам, прежде всего к суровой природе Крайнего Севера, стали отличным экзаменом для настоящего помора. «Арктика для него – родной дом… С ним я готов идти не то что в Мангазею – на Северный полюс, в Антарктиду, куда угодно…» Так описывал своего попутчика Михаил Скороходов.

Путешествие на «Щелье» стало одним из самых знаменитых опытов полярных экспедиций послевоенного времени. Эффект, произведённый двумя архангелогородцами, освоившими древний морской путь, был ошеломительный! Буторина даже сравнивали с великим путешественником-экспериментатором Туром Хейердалом. Газетные и журнальные публикации, в том числе и в иностранной прессе, опубликованные и разошедшиеся двумя тиражами дневники плавания, выступление в президиуме Академии наук, по сути, «переоткрыли» Мангазею.

Уже в следующем, 1968 году на древнем городище работали археологи. И продолжают работать там и сегодня. До сих пор «Помпеи Арктики» дают колоссальный исторический материал, позволяющий углублять представления о быте, промыслах и даже характере людей, осваивавших далёкий Север в XVII столетии. В основе этих работ – частная инициатива, мечта, но прежде всего личность одного конкретного человека – северянина-помора Дмитрия Андреевича Буторина.

Его очень любили художники: Буторина писали Михаил Баранчеев и Геннадий Семаков. Его скульптурный портрет сделал Валентин Михалёв. Почти сразу же после экспедиции на «Щелье» была издана открытка, посвящённая этой экспедиции, с портретами её участников. А как его любили фотографы! Об этом прямо свидетельствуют многочисленные снимки, запечатлевшие колоритнейшего Дмитрия Андреевича во время его самого любимого занятия – познания родного края. Предлагаем посмотреть на этого очень живого, настоящего северного человека в небольшой фотоподборке, посвящённой его 115‑летнему юбилею.

Василий АБРАМОВСКИЙ, историк