Театр живой, здесь и сейчас…

Заведующий литературной частью — один из самых значимых специалистов, формирующий репертуар театра. Подбирать пьесы, следить за новинками драматургии, работать с авторами, которые приносят свои произведения, создавать инсценировки (переложение художественных произведений в пьесы для театра) — всё это работа завлита.

Нина Самойлович ещё работает в архивах, восстанавливая историю архангельского театра и театрального дела в Архангельске, творческие пути актёров и режиссёров, работавших в Архангельском театре драмы. Она выпустила уже три книги — «У вас — сама жизнь…», «Актёрская одиссея Вячеслава Шостенко», «Диктатура творчества Эдуарда Симоняна». Готова и четвёртая, посвящённая 180-летию архангельского театра драмы, но пока её издание в силу разных причин откладывается.

Накануне своего юбилея мы поговорили с Ниной Борисовной на самую важную тему в её жизни — о театре.

— На ваш взгляд, какие тенденции просматриваются в современном русском театре?

— Сейчас почти во всех драматических театрах не обходится без песен и танцев. Во всех! Даже в приезжем спектакле «Пиковая дама» не обошлось без вступительного танца. От актёров, как мне кажется, сейчас больше ждут умения петь, танцевать, владеть пластикой, голосом. Просто актёрская игра как-то отодвинулась на второй план.

— Как же амплуа, — соответствие внешности, стилю игры, внутреннему миру, темпераменту?

— Мне кажется, что амплуа — это всё в прошлом. Современному актеру интересно работать и в роли героя-любовника, и в характерной роли. И в разных жанрах. Такой у нас был Сережа Чуркин. Можно вспомнить Алису Фрейндлих. Заканчивала она институт как травести, и в театре начинала так работать. А вот режиссёр Игорь Владимиров поручал ей роли как ведущей героине, и мы помним её Джульетту, Катарину («Укрощение строптивой»), Элизу Дулитл («Пигмалион»), Лику («Мой бедный Марат»), Таню в пьесе Арбузова, Гелю («Варшавская мелодия») и много-много других. И когда уже была народной артисткой имела огромный репертуар, она вышла в роли Малыша в спектакле по Линдгрен, и это был такой трогательный и живой мальчик. И сейчас у неё есть моноспектакль «Оскар и розовая дама» о судьбе больного мальчика.

— Стиль актёрской игры тоже изменился?

— Ну, конечно, изменился. Изменилось время. Изменился театр. Режиссура поумнела. Я давно в театре, многое видела, помню такие спектакли, которые вошли в историю театра. Многое поняла. Поэтому сейчас, приходя на приезжие спектакли, ухожу минут через 20, потому что смотреть и понимать это не хочу! У меня в кабинете трансляция работает, зрители по полчаса аплодируют и «браво» кричат, и «спасибо». Бывает обидно за своих зрителей.

— А как распознать простому зрителю, когда актёр переигрывает или халтурит?

— Простому зрителю сложно. Театр — искусство непростое. Надо ходить, надо смотреть и учиться понимать театр.

— Что скажите насчёт современных инсценировок?

— Честно скажу, хорошие инсценировки попадаются редко. Драматург Виктор Розов сделал в своё время инсценировку «Обыкновенной истории» по роману Гончарова, которая прославила театр «Современник», да и другие театры обращались к этому материалу. А какую пьесу «Мальчики» он написал по мотивам романа «Братья Карамазовы»! Драматург Ольга Михайлова недавно написала пьесу «Буран» — драматические фантазии по повести «Капитанская дочка». Она подошла с интересной стороны к хорошо известному тексту, знакомому всем со школы.

Сама пытаюсь писать пьесы. Спектакль «Возвращение Карлсона» шёл у нас, «Маленького принца» играли в Котласе. И до сих пор у меня их спрашивают из других театров.

— Сейчас многие театры переносят на сцену кинофильмы…

— И так переносят, что повторяют не только костюмы, но даже мизансцены. Например, во многих театрах «Малыша и Карлсона» ставят не по книге, а по мультику, где актрисы стараются переиграть Раневскую. Вот сейчас некоторые театры берут для постановки пьесу Гуркина «Любовь и голуби». И что мы видим? Повторяется фильм, даже мизансцены киношные налицо.

— У нас, в Архангельске, есть авторы, которые приносят вам свои пьесы или сценарии?

— Да. Была такая девочка Катя Гусева. У меня есть две её пьесы в стихах. «Русская загадка» и «Кот в «казаках». Умные сказочки — не для детей. К сожалению, она давно уже куда-то выехала за рубеж, на восток. Кажется, в Сирию. Связи с ней у меня нет. Но есть здесь Оля Монеткина, у которой целый сборник пьес написан. Одну пьесу мне даже прислали из Москвы. «Берег Биармии» — о том времени, когда сюда пришли первые христиане и что они тут нашли. Читать — одно удовольствие. Какие события, какие характеры, какие судьбы!.. Есть у неё несколько пьес по мотивам Шекспира, есть и сказки. Предлагаю всем, но пока никто не заинтересовался. Значит, плохо предлагаю.

— Заметила, что в театры зрители ходят больше, чем раньше…

— Конкретно, у нас, в театре драмы четыре сцены: большая, камерная, Абрамовский зал, «Сказки в избе». И везде — аншлаги. Зрители нас любят. Звонят мне однажды: «Здравствуйте, мы из Новгорода. Чей мы сегодня спектакль смотрели, какого театра? Его показывали в здании вашего драмтеатра». — «Какой спектакль?», — спрашиваю. — «Доктор Живаго». «Это спектакль нашего Архангельского театра драмы». «Странно», — услышала я. — «Высший класс! И это в провинциальном театре?!»

Самым большим спросом зрителей пользуются «СТОЛЕТВМАКОНДО» по произведению Маркеса «Сто лет одиночества», «Доктор Живаго» по роману Пастернака, «Мастер и Маргарита» по роману Булгакова. Жалуются мне, что не могут купить билеты, просят помочь. Я, бывает, сама хочу пересмотреть спектакль по Маркесу, а мест нет…

Надо сказать, что и в следующем году у Нины Самойлович, Заслуженного работника культуры России, снова юбилей. Будет уже полвека, как она служит Архангельскому театру драмы имени Ломоносова, и нам, зрителям.

Елена ИРХА