Счастливый человек Владимир Бурчевский

У В. Н. Бурчевского много весомых наград, среди которых – «Достояние Севера». Но земляки хорошо знают, что создатель и многолетний директор областной школы народных ремёсел и без этой награды был бы достоянием Севера.

Завтра лауреату премии президента России, лауреату премии Правительства России, народному мастеру России, заслуженному работнику культуры России, почётному гражданину Архангельска Владимиру Николаевичу Бурчевскому исполняется 80 лет.

Железнодорожником не стал

В 1962 году по окончании восьмилетней школы он собирался стать железнодорожником: надо было получить рабочую специальность, так как маме Анне Захаровне, колхознице, тяжело болевшей, слишком трудно было одной поднимать двоих детей. Но из‑за домашнего сенокоса житель деревни Белополье чересчур поздно приехал в училище города Буя Костромской области, где хотел выучиться на помощника машиниста. И в Архангельск прибыл с опозданием, лишь в самом конце августа, поэтому его устроили только в профтехучилище № 8 (теперь это техникум водных магистралей имени С. Н. Орешкова). Здесь он приобретал специальность столяра – судового плотника и учился в вечерней средней школе. На каникулах ездил домой (это в медвежьем углу, недалеко от центра Вилегодского района – Ильинско-Подомского) и учился у Ф. Н. Суханова плетению из бересты: заговорили крестьянские гены, захотелось многое делать своими руками. Феодосий Суханов стал первым учителем Владимира Бурчевского.

Когда юноша обратился к мастеру с просьбой стать учеником, тот очень удивился: никто такого не просил. В ту пору на другие изделия пришёл спрос, а не на берестяные. Народное творчество считалось вчерашним днём…

Суханов говорил: «Ремесло за плечами не виснет. С ремеслом с голоду не опухнешь».

Парню всё больше нравилось возиться с золотистой берестой, ощущать её лесной дух.

После смерти Феодосия Николаевича вдова его передала весь самодельный инструмент мужа, по его завещанию, Владимиру Бурчевскому.

Учителей будет у него много, всех их Владимир Николаевич помнит, берётся написать о них третью свою книгу. (Две – это «Ремесло за плечами не виснет» и «Глину не мять – красоты не видать»).

Дипломной работой Бурчевского стала в училище табуретка.

– Вы, наверное, особую табуретку сделали, Владимир Николаевич?

– Нет, нет, обычную. А вы думаете, легко её сделать?..

В «Беломорских узорах»

Потом была работа на большом, с тремя трубами, судне «Правда» (но его вскоре разрезали «на иголки») и на портовом буксире «Пурга». И можно было матросу Бурчевскому продолжать успешные швартовки, но в окнах «Беломорских узоров» (на Павлина Виноградова – Троицком, вровень с дорогой) он увидел людей, делающих замечательные вещи. И, что называется, загорелся: пошёл к директору В. М. Дерягиной проситься принять его в штат предприятия народных художественных промыслов. К тому времени он уже умел делать лапти, туеса, корзины, солонки. Но Валентина Матвеевна разглядела в нём не только умельца, а некую особость. И совсем молодой человек, хотя и женатый (Владимир Николаевич и Наталья Юрьевна вот уже 60 лет вместе), стал руководить цехом, в котором трудились 50 человек.

Надо была выезжать к мастерам, которые работали с «Беломорскими узорами» по договорам, в глубинку. Это было Бурчевскому в радость – он как начальник цеха принимал продукцию, которая поступала в Москву и Ленинград, и охотно перенимал у подчинённых их умения.

В «Узорах» прочитали у писателя Юрия Арбата, что в Республике Коми, в Усть-Цилемском районе, живёт великолепный ложечник. А у нас деревянные расписные ложки уже не делали – значит, надо научиться. Валентина Матвеевна отправила мастера в командировку, тот вскоре вернулся, так как не сумел ужиться со своенравным старовером. И тогда полетел в глушь, в староверческую деревню Бурчевский. Жил у ложечника почти полтора месяца. Есть что рассказать об общении с Савелием Ипатовичем Мяндиным. Например, о кислой рыбе, которая (омуль и сиги) в разных видах находилась на обеденном столе постоянно. Изнемог парень. Связался с женой – она консервы выслала… Но главное – овладел ещё одним ремеслом.

Кстати сказать, Мяндин говорил, что в своё время в знаменитой питерской тюрьме «Кресты» сидел «прекрасно», потому что умел шить обувь.

К 50 работникам Бурчевскому добавили ещё 25 – для обучения технологии изготовления ложек.

Можно было Владимиру Николаевичу продолжать трудиться в «Беломорских узорах» и дальше. Однако «на предприятие шло немало вчерашних школьников, которых привлекала экзотика промыслов. Ребята «покупались» на неё, не представляя сложности работы, – рассказывает Владимир Николаевич. – Тем более что изделие проходило через несколько рук (кто‑то выполнял одну операцию, кто‑то – другую, третью). Поэтому индивидуальность человека в вещи не ощущалась. И тогда у меня появилась мысль о том, что ремёслам надо учить ещё в школе. Но в школу пошёл не сразу, – поработал в Художественном фонде Союза художников. Там освоил шаркунки».

Нельзя принуждать…

«Беломорские узоры» шефствовали над третьей школой. А там «труды» вёл – по специализированной программе, не имея педагогической подготовки, – учитель Владимир Пантелеймонович Николаев: первым в области занимался с детьми резьбой по дереву. Он поддержал желание Бурчевского пойти по его стопам. Сначала будущий педагог 17‑й школы разработал программы по керамике и бересте. Программы надо было утвердить в трёх инстанциях – районном отделе народного образования, городском и областном. Утвердили – поверили обаятельному человеку. Он потом и ткачество добавил, станок был сделан с ребятами.

«Конечно, приходилось трудно, – вспоминает Владимир Николаевич. – В классах только мальчиков было по 25–27 человек. Но это бы ещё ладно. Мне не нравилось, что трудовое обучение находилось в образовательном процессе на заднем плане. Листьев осенью много нападало – мести их со двора дёргали школьников с моих уроков. Если снегу навалило – то же самое. Почему бы эти работы не выполнять после занятий?.. А ещё – руководство было мною недовольно: я и отличникам ставил плохие оценки, если они того заслуживали, – тем самым снижал успеваемость по школе…

Мне претило также, что все учащиеся – хотели они того или нет – проходили мою программу. В этом – элемент принуждения… И тут помог мне съезд КПСС, в решениях которого было записано о необходимости возрождения народных художественных промыслов. Перед открытием в 1980 году нового здания Дворца пионеров и школьников Валентина Матвеевна Дерягина убедила кого требовалось, что в новом просторном здании надо вести работу по ремёслам и рекомендовала для неё меня. Связи у нас с ней не терялись».

Владимир Николаевич согласился, потому что понял: там то, о чём он давно мечтал.

Та же В. М. Дерягина выделила деньги на покупку материалов и оборудование мастерской, на открытие которой – не только по решению партийного съезда – пришёл первый секретарь обкома КПСС Борис Вениаминович Попов, будущий почётный гражданин Архангельска.

Десять счастливых лет

Десять лет во Дворце пионеров и школьников Владимир Николаевич называет самыми счастливыми в профессиональной жизни. Но начиналось счастье удручающе.

«Позднее вокруг ремёсел даже ажиотаж возникнет, но поначалу ко мне не шли. Во все кружки запишутся, но не ко мне. Приходилось брать во Дворце большой мешок для кукол (кружковцы выезжали с ним в детские садики), складывать туда лапти, корзины, вышитые полотенца и отправляться по школам, зазывать ребят к себе. Спасибо за совет завучу Ольге Петровне Муруговой, – вспоминает Владимир Николаевич. – И тогда записывалось ко мне больше, чем надо: не 75, а 100 детей. Затем многие отсеивались. Но оставались те, кто влюблялся в ремёсла. Те, кому нравилось ездить со мной в экспедиции по районам, перенимать опыт прекрасных мастеров. Мы писали письма мастерам: можно ли к вам приехать? Не было ни одного отказа».

В Каменке Мезенского района жил по трудовой книжке пожарный, но по душе – мастер по изготовлению глиняной посуды, хранитель уникальной тимощельской традиции (по названию мезенской деревни Тимощелье) Александр Рюмин. В посёлке его прозвали несколько пренебрежительно: Саша-Горшок. А он станет Александром Степановичем, руководителем филиала Детской школы народных ремёсел (теперь школы имени Бурчевского по недавнему распоряжению губернатора А. В. Цыбульского), лауреатом Президентской премии. Сам Владимир Владимирович Путин руку жал ему в Георгиевском зале Кремля. Они даже пообщались немного.

«Кто же, если не ты?!»

Кружковой работы Бурчевскому тоже было недостаточно. В основе её – досуг, Владимиру же Николаевичу хотелось, чтобы занятие ремеслом было более серьёзным. И появилась мысль о создании специализированного учреждения.

«Во Дворце я вёл и ткачество, и лоскутное шитьё, и плетение из бересты, и работу с глиной, и так далее. Но я же не мог всему этому учить глубоко. У кого‑то проявлялся особый интерес к игрушке или к половичкам. А у меня не было возможности адекватно удовлетворять запросы. Поэтому нужна была школа, в которой каждому делу был бы свой преподаватель. Хотя во Дворце у меня было сплошное творчество, я купался в нём, – продолжает свой рассказ Владимир Николаевич.

– Мне не нужно было биться головой о стенку и доказывать необходимость школы, хотя время‑то было какое – закат перестройки… Сказывалось то, что я уже имел звания народного мастера, заслуженного работника культуры РСФСР, что тележурналист Галина Павловна Ковалёва два года вела программу «В гостях у Бурчевского». В Министерстве образования СССР ко мне и моим ребятам замечательно относились и приняли необходимое решение. В мае 1990 года я пришёл в родное ведомство – к руководителю управления образования Владимиру Васильевичу Кузнецову. Он тоже загорелся: «Будем создавать. И ты сам школу возглавишь».

Бурчевский растерялся, пробовал убедить Кузнецова, что административное дело – не его стихия. Мол, к тому же у меня же нет высшего образования. Не убедил: «Кто же, если не ты?»

1 июня 1990 года Владимир Бурчевский стал директором школы, которая существовала ещё только на бумаге.

Ученики стали педагогами

Назначение было верным.

Поначалу школа арендовала помещения во Дворце. Потом появилось своё здание, в чём помог губернатор Павел Николаевич Балакшин. (Следующий губернатор, Анатолий Антонович Ефремов, поможет с пристройкой – уже вскоре оказалось, что места было мало.)

Какую задачу ставил Владимир Николаевич перед коллективом преподавателей?

«Изучать и осваивать дошедшие до нас традиционные северные ремёсла, передавать их новым поколениям», – так ответил В. Н. Бурчевский.

Он благодарен поверившим в него и перешедшим к нему из «Беломорских узоров» Надежде Ивановне Винокуровой, Ирине Васильевне Антипиной, Гите Ивановне Гуревич, Татьяне Ивановне Петуховой и другим единомышленникам.

Продолжаю слушать В. Н. Бурчевского: «Нам было важно, кто придёт к ремёслам после нас. Конечно, мы хотели, чтобы это были наши ученики. И они пришли: Ольга Знатных, Алексей Огородник, они училась у меня ещё во Дворце пионеров. И другие».

А теперь в школе уже третье поколение преподавателей.

У кого коврик живой?

Почему же в его детище не самое счастливое было время? – спросил я у собеседника. Потому что он же не строитель, а надо заниматься пристройкой. Потому что девяностые годы – зарплаты нет три месяца. Потому что не каждый даже великолепный мастер может быть и хорошим педагогом, – значит, с ним надо расставаться… Но постепенно дела налаживались. Из известного фонда пришли деньги. В частности, для того, чтобы можно было чему‑то поучиться за границей. В Италии и Норвегии состоялось знакомство Бурчевского с тамошним опытом образования в художественных колледжах. Что увидел там Владимир Николаевич?

«Нам, школе ремёсел, у итальянцев и норвежцев учиться было нечему, хотя у них уровень образовательных возможностей – по техническим параметрам – был гораздо выше нашего. В этих странах тоже занимаются, к примеру. ткачеством. Эскиз коврика – с помощью персонального компьютера. Потом ткацкий станок выдаёт то, что сделала машина. Физического труда нет, пот с лица вытирать не надо, на коврик он не капает. Как думаете, насколько живым получается произведение?.. У нас, у той девочки, которая подолгу сидит за станком, подбирая цвета и распуская основу, фантазируя, творя в процессе работы, коврик получается именно живым.

Тысячи наших выпускников (их звания – подмастерья, мастеровые, мастера), какую бы профессию ни получили, понимают, что такое труд, что такое культура, красота. У них особое отношение и к малой, и к большой Родине».

Решение было нелёгким

В 2000 году гостем единственной в России специализированной по ремёслам детской школы был знаменитый норвежский путешественник Тур Хейердал. Выступая перед педагогами, он сказал: «Мы с женой объехали весь мир, но такого оригинального учебного заведения для детей не видели нигде».

Ничего подобного не видели и собрат Хейердала Юрий Сенкевич, Наина Ельцина, Валентина Матвиенко и другие персоны. Среди них были и помощники. Но важнейшая проблема – непрерывность образования – не решена. Выпускники школы уезжают учиться любимому делу, начало которому положено в школе дополнительного образования, в Москву и Петербург, там и остаются…

Однако, работай бы и работай. Но в 2017 году Владимир Николаевич посчитал нужным уйти на пенсию. Решение далось нелегко. Главный аргумент был такой: наверное, нужна новая страница в истории школы. Пусть её пишет Ирина Владимировна Огородник.

Без дела Владимир Николаевич остаться не мог: возглавляет попечительский совет школы и аттестационную комиссию по присвоению звания мастера; в художественно-экспертном совете по народным художественным промыслам Архангельской области – заместитель председателя.

«Напишите, пожалуйста, что судьба отнеслась ко мне благосклонно, что я счастливый человек», – сказал, когда заканчивался наш разговор, Владимир Николаевич Бурчевский.

Сергей ДОМОРОЩЕНОВ