Тыловые будни

За карточки и продукты

Некоторые ответственные работники успешно сочетали доходное место и таланты предпринимателя, что позволяло даже в самые скудные, полные лишений годы войны оплачивать прислугу.

16 марта 1944 года народный судья участка № 3 Октябрьского района Архангельска огласил приговор 40‑летней уроженке Восточной Галиции, дети которой проживали с отцом в другом регионе.

Суд установил, что в 1942 году она приступила к работе главным бухгалтером в «Резиносбыте», получая 600 рублей ежемесячно, а также по совместительству трудилась за 500 рублей в месяц на заводе № 402, получая продовольственные карточки первой категории, «то есть материально была хорошо обеспечена, и всё же, преследуя цель лёгкой наживы, скупала на рынке продуктовые карточки, часть которых перепродавала по спекулятивной цене, часть отоварила, перепродавая продукты и обменивая их на услуги».

Согласно показаниям свидетелей, хлеб сбывала по сто рублей за килограмм, сахарный песок – по 80 рублей за 200 граммов (стакан). Продуктами расплачивалась с портным, парикмахером и соседями – за уборку мест общего пользования.

Вину не признала, пояснив, что изъятые у неё карточки принадлежат знакомым и сослуживцам, а также что она не успела их передать. Однако указанные ею сослуживцы выдвинутую версию опровергли.

Приговор виновной в спекуляции – пять лет.

В обмен на булочки

31 мая 1944 года народный суд Октябрьского района Архангельска огласил приговор 22‑летней агенту снабжения Архангельской городской больницы, ранее судимой за самовольный уход с работы, и возчику медучреждения, 32‑летней вдове, воспитывающей малолетнего сына.

«Пользуясь служебным положением, агент снабжения систематически присваивала получаемые на базе продмага для больницы продукты питания – белые булочки, которые при содействии возчика сбывала на рынке путём обмена на молоко, картофель и масло. Всего с 10 декабря 1943 года по 18 февраля 1944 года присвоено булочек – 735 штук».

Для сокрытия хищений агент снабжения вносила фиктивные данные в отчётную документацию. Также суд пришёл к выводу о халатном отношении организатора схемы к своим обязанностям. Оставляя соучастницу хищения, возчика, без предусмотренного должностным регламентом надзора, она допустила исчезновение мешка муки и 45 килограммов фасоли, утерянных во время следования телеги с продуктами по улицам города. Примечательно, что упавшую с воза фасоль добросовестные граждане передали в милицию, а стражи порядка вернули в больницу. Мука же исчезла бесследно. Вместе с нею, но в существенно меньших объёмах ревизоры не досчитались поставленных в больницу изюма и мяса.

Организатор схемы хищения булочек, предназначенных пациентам, осуждена к пяти годам лишения свободы с конфискацией имущества. Помогавшей ей в обмен на булочки возчику, чей муж погиб на фронте, ранее не судимой, наказание – три года лишения свободы – суд постановил считать условным.

Особо важные ценности

Служители Фемиды обязательно учитывали все смягчающие обстоятельства. Но не всегда преступавшие закон ценили гуманизм суда, порой трактуя его как вседозволенность.

Так, в 1943 году к семи годам лишения свободы условно за растрату осуждена уроженка Ленинграда, вдова, воспитывающая пятерых детей в возрасте от трёх до 17 лет. Спустя год 35‑летняя архангелогородка, работавшая экспедитором базы Облпромторга, вновь предстала перед судом.

Согласно приговору, «вместо того, чтобы исправиться, снова совершила не менее тяжкое преступление: с целью поступить на работу, связанную с обращением с товарно-материальными ценностями, скрыла данные о судимости и о том, что не имеет права на такую работу в течение четырёх лет. Устроившись экспедитором на базу, за короткий срок присвоила хозяйственного и туалетного мыла 438 кг стоимостью 1752 руб.».

При назначении наказания суд учёл, что «похищенные товары относятся к фонду нормированных и особо важных в настоящий период времени ценностей».

Наказание – пять лет лишения свободы с конфискацией имущества и запретом после отбытия наказания в виде лишения свободы осуществлять работу с материально-товарными ценностями на пять лет.

К восьми годам лишения свободы с конфискацией имущества осуждена 23‑летняя кассир мастерских спецторга. Не обременённая семьёй девушка, проживавшая в центре Архангельска, на проспекте Новгородском, работала кассиром с мая 1944 года. С августа по ноябрь она «позаимствовала» из кассы предприятия, подделывая наряды, ведомости и накладные, 9895 руб.

Согласно исследованным судом доказательствам, за 2000 рублей купила новые туфли, остальное потратила на посещение ресторана «Арктика», где регулярно обедала. В суде виновной себя не признала, пояснив, что действительно брала деньги из кассы, но планировала всё вернуть.

«Пользуясь доверчивостью…»

В годы войны Поморье продолжало оставаться местом сосредоточения лагерей, где отбывали наказание и работали на строительстве самых разных объектов уроженцы всех республик СССР.

Так, вместе по этапу следовали недавно достигшие двадцатилетия осуждённый в 1938 году за разбой уроженец Литвы и отбывающий наказание за побои житель Ростовской области. До ареста оба не имели определённого места жительства и работы.

Согласно приговору, «в порядке этапирования в другое место заключения в поезде во время остановки на станции Коноша путём проникновения через окно в столовую отдела рабочего снабжения трудящихся похитили продукты питания… при личном обыске у них изъято восемь пачек сливочного масла и килограмм сахарного песка, в вагоне также обнаружено восемь килограммов песка. Всего же из столовой украдено сахарного песку 48,2 кг и масла 8,04 кг». Наказание – по пять лет лишения свободы каждому.

Необычная для военных лет фабула дела привела на скамью подсудимых ранее судимого за хулиганство 30‑летнего уроженца Карпогор, начальника снабжения эвакогоспиталя № 2513 в Сольвычегодске.

Размещался госпиталь в бывшей усадьбе купцов Пьянковых, ставшей санаторием, а местные минеральные источники позволили включить эвакогоспиталь в число медучреждений, где раненые проходили восстановительное лечение. И по сей день это здание относится к достопримечательностям старинного города.

Видимо восстановление сил проходило столь успешно, что он предстал перед судом по обвинению в покушении на изнасилование и хулиганских действиях.

11 ноября 1944 года, «пользуясь доверчивым к нему отношением гражданки Куроптевой, пригласил последнюю зайти с ним в квартиру его сестры, проживающей в доме 158 по Петроградскому проспекту, где после ухода сестры в театр в присутствии двух её малолетних детей, применяя насилие, пытался изнасиловать». Злоумышленнику помешали бдительные соседи, услышавшие крики детей и отбивающейся жертвы. Потерпевшая немедленно обратилась в милицию. Но, «когда пришли работники милиции на место преступления, подсудимого там уже не было. Он ушёл в театр государственной филармонии … в процессе постановки концерта учинил хулиганство, выразившееся в избиении зрителя – капитана-моряка, – выражался похабной бранью, на предостережения работников филармонии хулиганство не прекращал, вследствие чего вынудил закрыть занавес, остановив концерт на 10 минут. Когда работники милиции стали выводить хулигана из театра, то одного из них – товарища Ткачёва – пнул… Виновным себя признал только в хулиганстве, но и в покушении на изнасилование вполне уличён показаниями потерпевшей и свидетелей. Учитывая не первую судимость и тяжесть содеянного и вместе с тем принимая во внимание, что Верещагин был на фронте, где дважды ранен и является инвалидом… по совокупности окончательный срок к отбытию – четыре года».

Ксения СОЛОВЬЕВА