«На поле танки грохотали»…

«В углу заплачет мать‑старушка…»

Эти строчки, которые я вынес в заголовок и подзаголовок, – из фронтовой песни о танкистах, творения солдатского фольклора той большой войны – Великой Отечественной. Автор слов её неизвестен, исполняется на мотив шахтёрской песни о молодом коногоне, которого тоже несли с пробитой головой. Шахтёрская песня впервые прозвучала в фильме «Большая жизнь» (1939 год), а песню о танкистах я в первый раз услышал в фильме 1968 года «На войне как на войне» режиссёра Виктора Трегубовича по повести фронтовика Виктора Курочкина. Уже потом звучала она и по радио, и по телевидению. И каждый раз, когда слышал я эту солдатскую печаль, щемило в груди, слёзы были близко. Сколько, сколько их, молодых, рождённых в начале 1920‑х годов, полегло в боях… Приходилось встречать разные цифры, но все они сводятся к одному печальному показателю: из сотни этих сверстников, ушедших на войну в восемнадцать лет, в живых осталось не более десяти. Однако гибли в том числе и самые старшие – кому было уже и под пятьдесят.

На поле танки грохотали,

Солдаты шли в последний бой,

А молодого командира

Несли с пробитой головой.

…В углу заплачет мать-старушка,

Смахнёт слезу старик-отец,

И молодая не узнает,

Какой танкисту был конец.

В землянке, в окопе в минуты затишья солдатам было не до маршевых и бравурных походных песен – это для строя, для сцены, а пели о доме, о семье, о любви, о родном крае. А какие тексты для песен писали поэты-фронтовики? Они знали, о чём болит солдатское сердце. Те песни и теперь живут: «В землянке», «Тёмная ночь», «Огонёк», «Случайный вальс» и многие другие.

Когда наша рабочая группа составляла мезенскую «Книгу памяти», ко многим-многим солдатским судьбам мы прикоснулись. Около 2500 земляков не вернулись в отчий край с войны: кто‑то упокоился на дне морском, кто‑то умер в плену, кто‑то сгорел в танке.

Немало было среди мезенцев танкистов. Песня о них побудила меня рассказать более или менее подробно хотя бы о немногих – членах танковых экипажей, самоходчиках, десантниках. Подобрали фотографии и уточнили сведения Наталья Васильевна Тихонова и Людмила Николаевна Окулова.

Не забыты…

Младший лейтенант Евгений Петрович Окладников, – родившийся в 1923 году в Мезени, здесь и умерший в 2009 году, – воевал командиром танка. Ранен. Боевой путь закончил в Маньчжурии. Награждён орденом Красной Звезды. В мирное время знаком землякам как фельдъегерь – работник спецсвязи.

Уроженец деревни Азаполье Николай Власьевич Петров (1917 – 2000) сначала воевал механиком-водителем в аэросанном батальоне. В 1944 году, после окончания Котласского танково-технического училища, был назначен командиром самоходной артиллерийской установки. Под немецким городом Данцигом (ныне Гданьск, Польша) ранен. В мирное время стал участковым уполномоченным милиции.

На скромном обелиске на братской могиле посёлка Золочев Харьковской области было написано: «Здесь похоронены танкисты, павшие смертью храбрых за освобождение Украины. Старший лейтенант Шулегин В. А., старший лейтенант Балобекьян и красноармеец Голубь В. Е.».

Владимир Александрович Шулегин – он родился в 1917 году в Петрограде – приехал в Мезень после окончания сельхозтехникума, работал агрономом в Мезени и селе Дорогорское, на фронте – политработник в танковых частях. Погиб в 1943 году.

Николай Алексеевич Ярков родился в 1925 году в мезенской деревне Погорелец. Воевал в танковом десанте. Ранен при освобождении Украины под Киевом. Награждён орденом Отечественной войны второй степени. Последнее место работы – водитель скорой помощи в мезенском посёлке Каменка. Земляки проводили его в последний путь в 2001 году.

Николай Яковлевич Ярков – тоже из Погорельца, на год старше Николая Алексеевича. Но пожить младшему лейтенанту, командиру самоходной артиллерийской установки пришлось гораздо меньше: погиб в марте 1943 года в разведке близ Данцига.

Письмо от друга

Уроженец села Койда Николай Степанович Малыгин до войны – преподаватель ремесленного училища № 1 в Молотовске (Северодвинске). На фронте – командир роты лёгких танков, старший лейтенант. Награждён орденами Красной Звезды и Отечественной войны второй степени. Не прожил и тридцати лет… Место его гибели (15 февраля 1944 года) – село Сапроново Пушкиногорского района Ленинградской области (ныне Псковской).

В марте 1944 года вдова Николая Степановича получила письмо от его однополчанина:

«Здравствуйте, Елизавета Петровна!

Пишет Вам друг Вашего мужа – Анатолий. Елизавета Петровна, как тяжело сообщить тяжёлую для Вас весть – утрату Николая.

Перед боем Николай был представлен к третьему ордену, но не успел его получить. Ваш Коля проявил мужество и героизм, достойные советского офицера. Опишу его подвиг. Танк Коли первым ворвался в укрепление врага. На наших глазах танк был подбит, но экипаж продолжал вести огонь из горящего танка. Когда стало невозможно находиться в танке, экипаж стал вести бой вне танка. Да, храбро сражался мой друг. Немало полегло фрицев от его автомата. На наших глазах Коля был отрезан противником и продолжал вести бой врукопашную. Но вот одна поганая немецкая душа бросила гранату. Осколком её Коля был убит.

Друзья поклялись мстить за смерть товарища. Обстановка была такая, что ничего нельзя было разобрать, всё смешалось. Документы и награды забрать с поля боя не было никакой возможности. Они остались при Коле.

Тяжело писать… Как вспомню о Коле, так всё из рук валится. Смерть брата так не переживал. Остался я, Елизавета Петровна, совсем один. У меня самого все братья пали смертью храбрых.

Да, много должны нам поганые фрицы. При одном их виде возникает желание – уничтожить. Перед боем мы поклялись, что, если что с кем случится, выполнить просьбу друга – написать родным, помочь.

Чином я Коли повыше и работёнки побольше, но не стесняйтесь, Елизавета Петровна, если что надо, – напишите. Письмо написано коряво и, возможно, такое безграмотное, уж извините, пишу на ходу, в перерыве между боями.

Друг Коли А. Соловьёв.

Письмо опубликовано в 1995 году в Книге памяти Северодвинска.

Встречали хлебом-солью

В. И. Минькин родился в 1914 году в мезенской Малой Слободе, здесь же и упокоился в 1976 году.

На срочной военной службе Василий Иванович был участником польского похода и советско-финской войны. На Великой Отечественной – командир танка, старшина, после ранения – авиамеханик истребительного авиаполка. Награждён орденом Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги» (дважды). Вот что рассказал он о виденном и пережитом; его воспоминания опубликованы в номере мезенской газеты за 23 февраля 1978 года. Приводятся с некоторыми сокращениями.

«В 1938–40 годах я проходил срочную военную службу в Белорусском военном округе. Закончил годичную полковую школу и получил назначение командиром танка.

Обстановка в мире в то время была напряжённая. Гитлер начинал бесчинствовать в Европе. Уже были захвачены Австрия и Чехия. А 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу – началась Вторая мировая война.

Под угрозой захвата гитлеровской Германией оказались также Западная Белоруссия и Западная Украина. Чтобы не допустить этого, наше правительство решило предупредить захват этих земель фашистами и 17 сентября, после бегства польского правительства из страны, приказало войскам Красной армии перейти границу.

В нашей части боевая тревога была объявлена в ночь на 17 сентября. В четыре часа утра состоялся митинг. На нём речь шла о том, что наши войска идут освободить своих братьев из западных земель от фашистской оккупации, что наши воины выполняют интернациональный долг.

В 5 часов 40 минут мы пересекли границу и начали свой освободительный поход. Части регулярной польской армии, как правило, сопротивления не оказывали, и наши войска быстро продвигались на запад. Однако кое‑где случались и столкновения, главным образом с жандармерией и осадниками (польские колонисты-переселенцы. – В. Д.). В одной из таких стычек погиб наш политрук.

Местные жители нас встречали тепло. Крестьяне часто выходили на дорогу с хлебом-солью. Многие от радости плакали.

После западного похода наша часть участвовала в финской кампании. Здесь я был ранен – при штурме Выборга. Потом солдатская судьба закинула меня в Прибалтику».

Таран

В этой главе – воспоминания Василия Ивановича об участии в Великой Отечественной войне. Воевал он долго, ратный путь закончил в Восточной Пруссии, под Кёнигсбергом. Особенно памятны ему были бои под Москвой.

«За первые четыре-пять дней контрнаступления войска Западного фронта прорвали оборону противника южнее Калинина и северо-западнее Москвы и освободили ряд населённых пунктов. Помню, вошли мы в освобождённые деревни – всё сожжено, разрушено, на воротах повешенные за ноги дети и старики. Кровь стыла в жилах, когда мы глядели на это варварство. Вот тогда‑то поняли: никакой пощады врагу, бить и бить фашистов! Так постигали мы тяжёлую, но необходимую на войне науку ненависти…

Память сохранила детали одного боя. Начался он утром. Перед рассветом несколько сотен орудий и миномётов открыли огонь по противнику. В небо взлетали фонтаны земли, грязного снега, колючей проволоки и кольев. А как только закончилась артподготовка, наш танковый корпус ринулся в бой. В задачу его входило сломить сопротивление немцев и ликвидировать угрозу обхода Москвы с северо-запада.

Выполнить приказ оказалось не так просто. Две линии бронированных чудовищ – наших и немецких танков – столкнулись друг с другом. Сразу же боевые порядки обеих сторон рассыпались на мелкие группы.

Наш Т-34, скрежеща гусеницами, ринулся в глубь заснеженного поля. Справа и слева неслись десятки других танков. Ужасное состояние – находиться в стальной коробке и не видеть, что творится вокруг, в небе. Мчись слепо вперёд, положась лишь на скорость движения.

Прильнув к щели, вижу вражеские машины. Одна, две, три… десять. Вот уже видны вспышки выстрелов, а справа и слева слышны разрывы.

Всё внимание экипажа направлено на то, чтобы бить по противнику и уклоняться от его ударов. Едва успеваем наводить пушку на чёрные танки с крестами, заряжать, стрелять, маневрировать.

Положение ещё более усложнилось из‑за того, что поле боя стало заволакиваться густыми облаками дыма от множества горящих танков и самоходок. Это сужало и без того маленькое поле обозрения, открывавшееся в смотровую щель. Но вот совсем быстро блеснул выстрел, и тут же в облаке дыма показался тихо ползущий невысокий вражеский танк. Времени выстрелить уже не оставалось. Я подал команду водителю:

– Таран!

С неистовым рёвом Т-34 рванулся вперёд. Раздался грохот столкновения.

– Готов! – ликующе доложил стрелок-радист Костя Ельцов.

Но тотчас слева из облака дыма выскочил ещё один немецкий танк. Я тут же заметил блеснувшее из дула орудия пламя и почувствовал сильное сотрясение своей машины. Артиллерист Колодкин, не ожидая моей команды, быстро повернул башню и в упор выстрелил в танк противника. Наш Т-34 продолжал идти, но как‑то странно начал вихлять то в одну сторону, то в другую. И в шлемофоне раздался тревожный голос механика Миши Пендака:

– Перебиты зубья левого ведущего колеса!

Несмотря на это, подаю команду:

– К бою! Вперёд!

Немцы заметили, что танк повреждён, и направили огонь своих пушек на нас. Ельцов и Колодкин вели непрерывный огонь, но стреляли на ходу, к тому же машина вихляла, и потому стрельба шла впустую.

Решаю двигаться вперёд, приблизиться к немецким танкам. В это время – трах-х! Опять попадание… Трах! Трах!..

– Миша, полный газ! – кричу во всю силу механику.

Трах! – на этот раз в борт.

Бьют и бьют. За немцами стремительно идут наши, они преследуют врага. Стреляют с ходу, бросаются на таран. Нам таран не удаётся – машина плохо слушается механика-водителя.

Трах!.. Снова попадание. На этот раз уже сзади. Сзади, где броня слабее всего. И тут же слышу голос Колодкина:

– Горим!

Огонь охватил всю машину Удушливый, едкий дым начал проникать через щели. Тогда механик включил скорость, дал от себя правый рычаг, взял на себя левый, и танк начал неистово кружиться на месте.

Сбить пламя не удалось. Дым внутри танка становился всё гуще, слепил глаза. Выхода нет – машину спасти невозможно, остаётся спасать экипаж. Открыв крышку люка, подаю команду:

– Вон из машины!

Бензин, вытекая из танка, уже горел под ним. Вот-вот последует взрыв. Огонь уже скользнул внутрь танка, языки пламени лизали сиденья, поднимались вверх, к башне и хранилищам снарядов. Почти теряя сознание, я с трудом вылез из люка последним и прыгнул вниз. Бросился на землю и, катаясь по ней, потушил горевшую на себе одежду, а затем встал на ноги и кинулся в сторону. Пробежав всего метров сорок, услышал взрыв. Брызги огня летели во все стороны. Взрывная волна с огромной силой бросила тело на землю, обдав осколками. Я потерял сознание. Потом был госпиталь…»

Публикацию подготовил Василий ДРАННИКОВ,

г. Мезень

Портреты – из семейных архивов.

Заглавное фото –

фотобанк «Лори»