Суровое наказание и общественное порицание

В 1939 году после нападения фашистской Германии на Польшу войну Третьему рейху объявили Франция, вскоре захваченная фашистскими войсками, и Англия, переживавшая тяжелейшие бомбардировки и морскую блокаду. Вместе с США, вступившими в войну в 1941 году, она направляла помощь главному союзнику – СССР, принявшему на себя самый масштабный, тяжелейший удар стран «оси».

Продукты по карточкам, борьба на фронте и в тылу с различными злоупотреблениями и махинациями, шпионами и диверсантами, отражение массированных налётов противника, колоссальные усилия, направленные на сохранение судов северных конвоев, – это и многое другое объединяло наши державы в тяжелейшие годы войны.

Уже в конце 1930‑х в Архангельске остро ощущался дефицит самых разных продуктов, товаров многих категорий. Закон был суров к тем, кто скупал их и жил на нетрудовые доходы.

«Обратить в доход государства»

Так, 10 декабря 1940 года оглашён приговор в отношении 50‑летней домохозяйки, жительницы Повракулы, входившей в состав Соломбальского района Архангельска. Согласно представленным суду доказательствам, не имея официального места работы, она владела домом в центре Архангельска, домохозяйство включало корову, поросят и коз. Ежегодно забивала телёнка и жила на доходы от спекуляции, ежедневно сбывая молоко по цене шесть рублей за литр, а также свинину и телятину. При обыске обнаружены 466 отрезов мануфактуры, 149 пачек махорки, 30 упаковок мыла, 52 килограмма пшеничной муки, всего сбережений в сумме 6902 рубля и 85 рублей золотом.

Большую часть изъятого суд обратил в доход государства, осудив уличённую в спекуляции к пяти годам лишения свободы.

В суде оказывались и те, кто, работая на государство, запускал руку в бюджетные средства и ресурсы.

Так, ранее судимый за хищения скота 34‑летний заведующий складом первой городской больницы Архангельска наладил систему присвоения вверенного ему белья и продуктов. Ревизия в 1940 году выявила недостачу на без малого 25 тысяч рублей. Суду завскладом объяснял, что всему виной естественная убыль и нехватка помощников, изнурительный труд, следствием чего явилась невнимательность.

Свидетели показали, что завскладом регулярно выпивал на рабочем месте, собирал пьяные компании, угощая пивом, красным и белым вином, на закуску – сыр и колбаса (редко появлявшиеся в свободной торговле в те годы), «с утра часто бывал выпимши». Жил на широкую ногу, накрывая столы на дому у работницы склада, куда регулярно прибывала жена заведующего, «устраивая скандалы».

Суд оценил размер зарплаты фигуранта дела – 250 рублей, что «со всем желанием хватит только на питание». Он же приобрёл в короткий срок большую новую кровать с пружинным матрасом, пальто, велосипед и другие товары – размер расходов явно не соответствовал доходам.

Приговор – пять лет лишения свободы.

На такой же срок отправился в лагерь другой кладовщик, отвечавший за склад треста «Северолес». Суд установил, что он похищал, перепродавая, сотни литров олифы. По месту жительства изъяты казённые белила и лак, проведённая ревизия выявила недостачу и по другим видам материалов, находившихся на хранении.

«Задержаны бдительными рабочими»

23 августа 1941 года оглашён приговор – пять лет лишения свободы – кассиру военторга. Проработав неполный месяц, он присваивал средства, внося подложные записи в учётную документацию. Всего по приговору с осуждённого взыскали в пользу военторга Северного флота 6998 рублей. Хищения датированы 1939 годом. Ранее постановленный народным судом Соломбальского района приговор отменён Архангельским областным судом за мягкостью назначенного наказания.

Гуманное наказание назначено участникам шайки, которые предстали перед народным судьёй Октябрьского района Архангельска 17 апреля 1941 года.

В ту пору в нашем регионе росло число лагерей, и попадавшие на свободу по отбытии наказания или в результате побега нередко оставались в областном центре хотя бы на то время, что позволяло собрать средства на дальнейшее путешествие. А кому‑то жизнь на Севере, где проще было затеряться, напротив, представлялась достаточно привлекательной.

Перед судом предстали пятеро похитителей, возраст – от 20 до 27 лет, единомышленников собрал бежавший из мест заключения архангелогородец Александр Бородавкин (он же – Широхов).

Согласно приговору суда злоумышленники взломали дверь отделения почты, похитили несгораемый шкаф, принесли его в кочегарку школы № 6, где работал один из фигурантов, и, вскрыв его, изъяли 809 рублей. В ту же ночь залезли на склад спецторга на улице Карла Маркса, утащив два мешка вещей, поначалу занесли трофеи в кочегарку, а затем пытались перенести награбленное, но ранним утром были задержаны бдительными рабочими.

Бородавкин, как выяснилось, жил под фамилией владельца паспорта, украденного одним из его не установленных следствием подельников в трамвае. Перед судом предстала также сторож склада спецторга, поскольку хищение стало возможным ввиду того, что она отлучилась с места работы, а вернувшись, ушла домой, от испуга «не заявив никому о пропаже вещей».

Суд принял во внимание, что 26‑летняя сторож единственная из подсудимых официально трудоустроена, «при этом инвалид второй группы, неграмотная». Наказанием ей суд определил общественное порицание. Остальным – от двух до пяти лет лишения свободы.

Лошадь, коза и три литра рома

В ночь на седьмое апреля 1942 года в голодном Архангельске лишилась лошади фельдшерская школа. Два едва достигших совершеннолетия жителя областного центра увели её из конюшни во дворе дома на Костромском проспекте.

Забив животное, освежевали его, половину мяса обменяли на водку, остальное сложили в чулан, часть сварив. В тот же вечер были задержаны.

Наказание – по пять лет лишения свободы, стоимость похищенного животного – 3745 рублей – в солидарном порядке взыскана с осуждённых.

23 мая 1942 года суд огласил приговор трём ранее судимым крепким молодым людям. Они решили поживиться за счёт таких же бывших осуждённых, следовавших вместе с ними в вагоне к месту жительства. Применив силу, они забрали у истощённых попутчиков все ценные вещи и сбережения, затем разделили между собой. Также отобрали у жертв хлеб. С самых ослабленных сняли верхнюю одежду, сапоги, бушлат. Двое из ограбленных в последующие дни умерли от истощения.

Ещё один пассажир поезда остался без козы – бандиты, освежевав животное, часть мяса продали, остальное сварили и съели. Вину признал лишь один из подсудимых.

Каждому назначено наказание в виде пяти лет лишения свободы. Так короткое путешествие на свободе вернуло привычных к преступному промыслу в лагерь.

Судимость в те годы влекла самое разное поражение в правах. Так, с 13 по 15 марта 1943 года народный суд рассматривал дело в отношении участников преступной группы, одному 18 лет, другому – 19. Оба ранее судимы, образование – «низшее, лишены права проживания в Архангельске». Согласно приговору, «находясь в тесной связи с ворами, непосредственно сами занимались хищениями, перепродавая и укрывая награбленное». Действовали «путём подбора ключей и взлома», проникая в квартиры и помещения учреждений.

14 декабря 1942 года «совершена кража со склада Английской миссии, похищено три литра рома. Впоследствии пол-литра обнаружено в комнате» соучастника грабителей, 18‑летнего Ершова.

В ночь на 23 декабря «путём взлома замков совершена кража из Американской миссии различной одежды, часть краденого была зарыта в снег, часть – изъята на дому у Ершова».

Уличённые в хищениях вину по большинству эпизодов отрицали. Так, взлом мастерской торга, по их показаниям, совершили неизвестные, они лишь нашли на улице товары и тюк с кожей, о находке не сообщили, но собирались.

Товары, похищенные у американцев, якобы приобретены на базаре. Ранее судимым юношам назначено наказание в виде пяти лет лишения свободы, хранившему краденое пособнику-сверстнику – два года лишения свободы.

Ксения СОЛОВЬЕВА