Честная частная инициатива

Это один из пары десятков памятников северной русской архитектуры, взятых под опеку фондом. Работает бригада плотников под руководством легендарного реставратора Александра Попова. Профессионалам помогают волонтёры фонда и частные жертвователи. Почему эти люди находят друг друга и объединяются вокруг старых срубов?

Как найти церковь

Деревня Остахино находится на правом берегу реки Паденьги. К ней перекинут подвесной мост. Как угадать направление к старой церкви? Знаю, что колокольни и куполов у неё давно нет. Все крыши в деревне примерно одинаковые. Вправо от моста видна куща высоких берёз, она выделяется над округой – похоже, это и есть самое нетронутое и неперестроенное место в деревне, а значит, церковь и сохранившийся дом священника расположены неподалёку.

В «Кратком историческом описании приходов и церквей Архангельской епархии», выпущенном в 1895 году, говорится: «…церковь во имя Николая Чудотворца, устроенная в 1849 году усердием крестьян-прихожан и освящённая 15 сентября 1852 года, зданием деревянная на каменном фундаменте с такою же в одной связи с нею колокольнею, однопрестольная, небольшого размера, обшита тёсом, покрыта в 1892 году железом, а купол и глава – белой жестью. Утварью и ризницей церковь скудна за неимением других каких‑либо верных источников к содержанию, кроме кружечно-кошелькового сбора (до 15 р.), прибыли от продажи свечей (3 п. за 1,5 года) и случайных пожертвований».

Примерно в 1930 году Никольскую церковь переоборудовали под клуб с кинозалом. В алтаре сделали сцену и экран, над притвором вместо лестницы на колокольню – кинопроекционную будку.

Сейчас деревянная церковь без куполов и колокольни, но с исправной крышей ровно стоит на своём фундаменте из плоских широких камней. К стропилам над притвором прибит дощатый восьмиконечный крест. На стене церкви – табличка о том, что здание является объектом культурного наследия регионального значения, и стенд фонда «Вереница», рассказывающий об истории церкви и деятельности фонда по её сохранению.

От крестиков на карте

Фонд как организация был создан в 2014 году, и в том же году «Вереница» появилась в Остахино. Как она там оказалась – отдельная история, и её расскажем чуть позже. А сейчас – о том, почему директор фонда Маргарита Баева занялась организацией спасения старых деревянных церквей на Русском Севере.

– В 1991 году я в составе отряда добровольцев Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры участвовала в противоаварийных работах в храмовом комплексе в деревне Кальи Виноградовского района Архангельской области. На тот момент в деревне жили две-три бабушки. Тогда ­ВООПИК собрало отряд из десяти человек, дало руководителя, Архангельск дал разрешение и архитектора, местный колхоз дал лес.

Когда через год мы захотели вернуться, ничего не получилось. Советский Союз рухнул, заниматься нашим отрядом было некому, а я в свои 20 лет не знала, как это организовать. Но потом всё время хотела туда вернуться.

А в 2009‑м я узнала, что мои Кальи сгорели, сгорели ещё три года назад вместе с деревней. Конечно, я плакала. Я человек не воцерковлённый, но, понимаете, это было так красиво… Они были как серебряные замки. А я не вернулась к ним вовремя.

В то же время я годами работала на Соловках с археологами. Там подружилась с Товариществом северного мореходства. И вот они, Василий Матонин и Светлана Рапенкова, говорят: «Отряда для тебя у нас нет, но мы можем нарисовать крестик на карте, а ты попробуй там организовать противоаварийные работы». Так я оказалась в деревне Гридинской Вельского района. И вот уже семнадцатый год мы работаем там на Никольской церкви.

У меня нет ясного ответа на вопрос, каков должен быть итог работ на каждом нашем объекте. Начав с исследований, с противоаварийных работ, чтобы памятники могли дождаться реставрации, мы с друзьями поняли, что вокруг памятников живут люди.

Дом спасателей и его хозяйка

Остахино тому яркий пример. Вот ближайший к церкви дом – бывший медпункт. За оконными стёклами видны стеллажи с книгами. Это библиотека! С крыльца спускается серьёзный молодой человек лет одиннадцати с миской и ложкой в руках, направляется к умывальнику на врытом в землю столбе, моет посуду.

– Вы волонтёры? – спрашивает, оценив наш ищущий вид.

– Не волонтёры, но мы к вам.

Встретивший нас юноша – сын одного из плотников, работающих в церк­ви. В библиотеке живут реставраторы, волонтёры и их дети. В проходной комнате – кухня, и там как раз заканчивается обед.

Женщины, готовившие обед, – волонтёры. Мастера уже поели и ушли на церковь. Гостей усаживают за стол, предлагают суп, тушёную курицу, картошку или макароны. Все хотят картошки, но её мало…

Знакомимся с Натальей Ильиничной Нестеровой – библиотекарем, смотрителем Никольской церкви, опорой и главным связным волонтёров.

Наталья Ильинична всю жизнь прожила в Остахино. Здесь родилась, здесь же и училась в начальной школе. Школа эта находилась в том же двухэтажном здании, где когда‑то была школа церковно-приходская. Стояла она между церковью и домом священника. Именно вокруг неё росли те самые большие деревья. Деревья растут и сейчас, школы больше нет.

Наталья Нестерова работала на местной ферме дояркой. В хозяйстве было полтораста дойных коров. Молоко сдавали в Верхопаденьгу, там из него делали масло. В начале XXI века ферма закрылась. Наталья оказалась безработной. Тогда же в Остахино позакрывались все предприятия и учреждения: лесохимическое производство с его смолокурнями, столовая, медпункт. Дольше остальных продержались клуб с кинозалом, библиотека и магазин.

В 2010 году Наталье Ильиничне предложили стать библиотекарем. Кроме самой библиотеки и книг сельская администрация передала ей ключи от уже прекратившего работать клуба, который добили общий упадок деревенской экономики и видеомагнитофоны с компьютерами. Так она стала смотрителем Никольской церкви. «Значит, Николаю Чудотворцу это было очень надо», – говорит Наталья Ильинична.

Через четыре года сельская администрация решила закрыть и библиотеку. Нестерова отправилась в Верхопаденьгу договариваться о ревизии. Вышла на дорогу ждать попутку.

Что случилось дальше, рассказала директор фонда «Вереница» Маргарита Баева:

– Летом 2014 года мы с группой подростков работали на часовне в Осиновской. Решили сходить в радиальный маршрут и ехали автостопом от дороги М‑8 в Верхопаденьгу. Поймали почтовую машину. По пути к нам села Наташа с сумками, полными книг. Разговорились. Я сказала, что мы едем храмы смотреть, а она говорит: «И к нам заезжайте, у меня есть свой храм». На обратном пути мы заехали в Остахино. И вот она нас выкупала, чаем напоила. Я осмотрела церковь и решила: берёмся! И на следующий год мы к ней приехали уже на работы.

Школа реставрации для архитектора

– Меня давно волновали северная деревянная архитектура и ужасное состояние её памятников, – рассказывает архитектор Александра Логвинова. – Я искала возможность заняться их восстановлением. Но мир архитекторов, проектировщиков и мир реставраторов – разные, почти не пересекающиеся миры. Поэтому в своём кругу общения, несмотря даже на то, что и мой папа был архитектором, я не могла дотянуться, найти контакты в мире реставраторов, как ни пыталась.

В какой‑то момент в журнале Seasons нашла малюсенькую, крошечную заметку на полях про Маргариту и деятельность её фонда «Вереница». Там был телефон. Связалась с ней, представилась, сказала, что я архитектор, хочу быть причастна к её деятельности. И таким образом в 2018 году оказалась в Остахино.

Два года дней на десять в майские праздники мы с мужем приезжали сюда волонтёрами. Мне надо было изучить состояние церкви, чтобы понять, что надо делать для её сохранения.

Этой церкви повезло. Она всегда находилась под присмотром. Когда её передали сельсовету, она сразу же была переоборудована под клуб, а не под какое‑нибудь хранилище. Были убраны колокольня и купола, но на их месте сделали хорошую кровлю.

Над притвором оборудовали кинопроекционную. Выпилили стену между трапезной и церковью, чтобы сделать большой зал. В алтаре построили сцену, приподняв её над остальным полом, сделали экран для кино. В церкви поверх исторического пола был настелен новый, из тонкого штакетника. Вместо оригинального крыльца на паперть с западной стороны пристроили крыльцо с юга, прорубили на месте окна входную дверь.

Примерно такой я увидела церковь впервые. По моей просьбе волонтёры разобрали новый пол, сцену, кинопроекционную, ободрали советскую обшивку внутренних стен. Я с фонариком осмотрела через продухи подпольное пространство и обмерила конструкцию лазерной рулеткой. Даже размеры балок удалось снять и фотографии сделать. Когда годы спустя разобрали пол, оказалось, что я только с одной балкой ошиблась.

Потом мы год за годом приезжали сюда, сняли эти советские полы, разобрали оригинальные полы, дошли до балок. За несколько лет удалось полностью обследовать здание. Не смогла я только толком заглянуть в конструкцию кровли над небом в церкви, там сверху железо, а снизу по сплошной обрешётке – холсты со следами росписей. В каком‑то году Маргарита привезла сборно-разборные леса, мы поднялись к небесам, сняли одну доску. Туда удалось просунуть голову – и я увидела одну балку и следы четверика.

Таким образом появился перечень противоаварийных работ, на которые мы получили разрешение от областной инспекции по охране объектов культурного наследия. Начинать надо было с трёх повреждённых нижних венцов. Но как это сделать? Я смогла придумать только лифтинг, то есть поднимать всю конструкцию выше третьего венца, нижние венцы и балки рубить в стороне и потом собирать на месте. Я сомневалась, возможно ли это. Реставрационного опыта у меня не было. Остахинская церковь для меня – школа.

В 2024 году на другом объекте я познакомилась с архитектором и реставратором Александром Владимировичем Поповым, рассказала ему о своих сомнениях и попросила приехать на объект – высказать своё мнение о предстоящих работах. Мы с мужем привезли Александра Владимировича в Остахино в ноябре 2024 года. Была зима, световой день – четыре часа. Мы всё тут облазили, я рассказала о своём видении. Вскоре он предложил свою концепцию проведения работ и согласился ими руководить.

Каждому памятнику – свой инструмент

За церковью под временными навесами сложены элементы разобранного пола, пригодные к дальнейшему использованию: части сруба жертвенника, шестисантиметровые доски исторического пола. Рядом – длинные толстые брёвна, будущие балки. Лес для реставрации церкви заготавливали специально: только зимний и только требуемых диаметров и длины. Ширина сруба церкви – восемь метров. Лесозаготовителя, готового вывезти из леса нестандартные брёвна, нашли не без труда.

Бригадой молодых плотников руководит легендарный реставратор Попов.

Александр Владимирович Попов – архитектор, реставратор памятников древнерусского зодчества. За реставрацию церкви Дмитрия Солунского в Верхней Уфтюге Красноборского района Архангельской области в 1991 году получил Государственную премию РСФСР. Занимался реставрацией храмового комплекса в Нёноксе, различных сооружений Кирилло-Белозерского монастыря, Асташовского терема в Костромской области и многих других памятников.

Ещё при реставрации церкви в Уфтюге Александр Попов изобрёл и внедрил метод, при котором реставрируемый объект полностью разбирался, а потом собирался заново из новых и сохранившихся оригинальных элементов. Так он реставрировал храмовый комплекс в Нёноксе, тот же метод применили в Кимже. При реставрационных работах Александр пользуется инструментами и технологиями, соответствующими эпохе создания памятников.

– В 2024 году меня сюда привезла Александра, – рассказывает реставратор. – Она предлагала всю церковь поддомкратить, вывесить, подвести три новых венца, но я понял, что так ничего не получится. 24 метра в длину, восемь в ширину, четыре сруба – шевелить всё это не хотелось. Тем более нижний венец прирублен, выровнен по валунам фундамента.

Чёрный пол весь был сгнивший, закладные венцы и лаги – повреждены фрагментарно. Я придумал выпиливать эти повреждённые фрагменты, заменять их новыми деталями, забивая их на место с двух сторон клином и сращивая конструкцию стеклопластиковой арматурой на эпоксидной смоле с песком. В исключительных случаях использовали домкраты, но не поднимали их, а только напрягали, чтобы снять нагрузку с заменяемого элемента. У нас выставлен на срубе нулевой уровень. Он так и остаётся на месте с начала работ. Вот такой ювелирной штопкой заменили гнилые части. Тем же способом меняли бересту, которая используется для гидроизоляции сруба от фундамента.

Сейчас плотники монтируют в церк­ви чёрный пол из толстых полукруглых плах. На него уложат мох и двадцать сантиметров глины. А потом – лаги и чистый исторический пол.

Все повреждения были только в трёх нижних венцах и в конструкции пола. Всё, что выше, – подлинные элементы здания в отличном состоянии. Что будет после противоаварийных работ, сейчас никто не знает. Нет оригинального проекта церкви, нет фотографий барабанов, куполов, колокольни.

Каждый памятник открывает что‑то новое, чего мы не знали до сих пор. Строили эти древние деревянные храмы ремесленники. Ремесленники не писали книг и знания передавали только по наследству. И в каждом памятнике скрыты эти ремесленники со своими приёмами и рождённая ими эстетика. За созданием новых технологий обработки инструментов следовали новые методы строительства. Соответственно, менялась эстетика. И значит, эстетика – вторая производная технологии.

Чтобы правильно реставрировать произведения древних ремесленников, нам необходимо овладеть их технологиями и работать их инструментами.

Книги от Юрия Норштейна

Библиотека в Остахино закрылась в 2014 году, но она… работает. С 2014 года её поддерживают «Вереница» и другие волонтёры. Находятся средства на приобретение новых книг, один год подписки оплатил, например, мультипликатор Юрий Норштейн. Летом в деревне живёт человек сто, из них двадцать-тридцать – дети: и деревенские, и волонтёрские, и реставраторские. Доходит до очередей за книгами.

Оказалось, что противоаварийные работы на всех брошенных деревянных памятниках культуры приводят к созданию вокруг них сообществ. В церк­вях проходят службы, для этого в далёкую деревню может приехать священник из Москвы, например. У «Вереницы» уже есть свои знакомые и проверенные плотники, но на наших глазах на мотоцикле прибыл плотник из Твери.

Идею деятельности фонда Маргарита Баева сформулировала так: «Честная частная реставрация».

Павел КОНОНОВ. Фото автора