По крутым волнам истории

«Гремящий» не знал преград

В посёлке Каменка Мезенского округа чтят память гвардии старшего краснофлотца эскадренного миноносца Северного флота Виктора Ивановича Лебедева

«Не реви, мать!»

Когда девятнадцатилетний Виктор Лебедев уходил из родной Каменки на воинскую службу в апреле 1942 года, мать заплакала в голос. Но отец, старый солдат, воевавший на Первой мировой, осёк её:

– Не реви, мать! Там, бат, не всех убивают…

В учебном отряде Лебедев овладевал специальностью палубного комендора – изучал пушки и зенитный автомат. Вступил на узкую палубу эскадренного миноносца «Гремящий» вскоре после того, как на гафеле его взвился гвардейский флаг. Эсминец прославил себя по всему Северному флоту и стал гвардейским первым из надводных кораблей.

Учебные стрельбы по тому времени – роскошь: надо было экономить снаряды. Учиться приходилось в бою. «Боевое крещение» ждать себя не заставило. Лебедев принял его в первом же боевом походе. «Гремящий» пошёл встречать караван транспортов. Немецкие самолёты шли группа за группой. Четыре бомбы взорвались в воде у борта эсминца. Корабль не пострадал: командир А. И. Гурин снова маневрировал успешно.

Бомбардировщики и торпедоносцы, подводные лодки и надводные корабли бросал враг на караваны транспортов, которые везли нам оружие, автомашины, лекарства, продовольствие и многое другое. Судам нужна была надёжная защита. Их вместе с другими кораблями встречал и сопровождал до порта эсминец «Гремящий».

Музыка в кают-компании

Хотя эсминец был отлично вооружён, но, построенный для плавания во внутренних морях, плохо переносил океанскую качку. Однако экипаж выдерживал любую заваруху.

Фашисты попрятались в норы,

Над ними шумела пурга.

Но залпы лихих комендоров

Везде находили врага.

Нас в яростный бой призывали

Страданья безмерные вдов

И пыльные камни горящих развалин,

И пепел родных городов.

Песня на слова штурмана эсминца Емельяна Иващенко и композитора Евгения Жарковского – и про Виктора Лебедева.

И ещё из того же произведения, очень дорогого краснофлотской душе Виктора Ивановича:

Тревожны морские глубины,

И ветры над морем парят;

Пусть дремлют в пучине коварные мины,

«Гремящий» не знает преград.

Композитор писал музыку в море. Когда она стала складываться, он услышал, что ему подпевает матрос Михаил Мелихов. Через годы Евгений Эммануилович вспоминал: «Много раз и до, и после этого дня слышал я свои песни и в хорошем, и в плохом исполнении, но никогда не было у меня такого чувства, как тогда, за раскачивающимся пианино, в тесной кают-компании боевого корабля. В первом исполнителе только что рождённой песни мне слышались напряжённое волнение соавтора, заинтересованность в счастливой судьбе песни, слившейся с судьбой самого корабля».

Моряки «Гремящего» полюбили песню. Все их концерты художественной самодеятельности – на берегу, конечно – начинались и завершались песней о родном эсминце. Знали её и на других кораблях флота.

Песню моряки пели охотно, потому что нет в ней фальши: на счету гвардейского корабля сбитые и повреждённые самолёты, он много раз смело бросался в погоню за подлодками, отгоняя их от транспортов. А в каждой из тех махин оружия было – на дивизию.

Морская душа

Два года Виктор Лебедев был то заряжающим пушки, то наводчиком зенитного автомата. Находился в постоянном психологическом напряжении, которого требовала конвойная служба.

– Какие у нас были командиры! – восхищался Лебедев. – Антона Иосифовича Гурина матросы «батей» звали, на руках готовы были носить. Старпом Александр Михайлович Васильев ни одного человека на «губу» не отправил, по‑своему провинившихся наказывал. Я однажды на рейде вечером на палубе закурил. А он увидел. Позвал к себе в каюту. «Кури», – говорит. «Казбек» протянул, офицерский табак. Я папиросу выкурил. «На ещё». Я и ещё одну выкурил. Он снова «угощает». Я уж больше не мог дымить. Потом он вывел меня из каюты и пенделя дал. «Не кури, – сказал, – по вечерам на палубе». Я на него сердце, конечно, не держал.

На каком я корабле воевал! Горжусь», – говорил В. И. Лебедев, заслуживший медаль Нахимова.

До войны Виктор Иванович был разнорабочим, конюхом, бондарем. А после неё «без воды» не смог: трудился мотористом доры Мезенского рыбокомбината, потом – лесхоза.

В заключение нашего разговора Виктор Иванович взял книгу участника конвоев Валентина Пикуля и прочитал: «Где они, легкокрылые корабли с широкой трубой, продутой сквозняком ревущих, как гроза, котельных отсеков? Где они, эти лихие наездники морей, которые из мрака полярной ночи, из любого ненастья вынырнут, поразят и опять сгинут во тьме, свистя оттяжкой антенн и такелажа?.. Стоит закрыть глаза, и я снова вижу их как наяву… Вот идёт, горделивый и статный, дивизион-один: «Гремящий», «Громкий» и «Грозный»».

Эти эсминцы по‑прежнему идут горделиво и статно – по крутым волнам истории.

Первый международный «Дервиш»

Инициаторами проведения первой международной встречи участников Северных конвоев – в связи с 50‑летием прихода в Архангельск пробного конвоя «Дервиш» (31 августа 1941 года) – стали архангельские журналисты Александр Мозговой и Игорь Слободянюк

Надо плыть в Англию…

Мозговой и Слободянюк – репортёры «Правды Севера» и «Северного комсомольца» соответственно – хорошо понимали значение Северных конвоев для Советского Союза 1941–1945 годов. Знали, что в семидесятые-восьмидесятые годы прошлого века в Архангельске проводились встречи советских моряков, участников конвойных операций. (Первый сбор состоялся в 1972 году, потом было ещё восемь сборов.) Но почему бы не провести международную встречу?! Этот вопрос занимал головы авантюрных друзей…

«Мы сообразили: о «Дервише» можно написать так, что все ахнут! – вспоминает историю 35‑летней давности Александр Иванович Мозговой. – Беспроигрышная тема: советские и английские моряки делали одно дело, отстреливались от фашистских бомбардировщиков, спасались от подводных лодок, гибли в штормах в холодных водах северных морей. Для них смертельно опасные рейсы стали поистине подвигом и самым святым воспоминанием. Особую пикантность юбилею «Дервиша» придавала колоссальная политическая усталость наших стран от конфликтных отношений. На чашу весов легла фраза посла Великобритании в России сэра Родрика Брейтвейта, у которого я брал интервью: «Надо обязательно приехать в Англию, чтобы понять англичан».

Что касается гибели в морях. По информации из статьи «Конвои северные» тома «История Архангельского Севера» Поморской энциклопедии, от шотландских и исландских портов до Мурманска и Архангельска не дошло из‑за гибели 61 судно; при переходах из советских портов погибло 30 судов. Кроме того, 13 транспортов потеряно во время одиночных плаваний и в портах. А прибыл в северные порты 741 транспорт, моряки доставили около четырёх миллионов тонн грузов, в том числе 4909 самолётов, 7764 танка и 1357 пушек.

Три фантастических недели

«Надо ехать!» – решили репортёры весной 1991 года. Но как попасть в Великобританию провинциальным журналистам?! Им помогла заместитель председателя Архангельского облисполкома Марина Николаевна Белогубова, которая хорошо относилась к прытким журналистам: за её подписью в Ливерпуль, в адрес клуба ветеранов Северных конвоев, ушло письмо с просьбой принять двух архангельских газетчиков и переводчицу, студентку иняза нашего университета Светлану Ковальчук. Через некоторое время пришёл ответ от руководителя клуба Ричарда Сквайреса: готовы принять.

«Руководитель ассоциации международного сотрудничества Женя Шевчук выделил нам 150 фунтов стерлингов, за этой валютой дважды пришлось летать в Москву, – продолжил воспоминания А. И. Мозговой. – Северное морское пароходство на своих лесовозах доставило нас в Ливерпуль и вывезло обратно».

Свою лепту в финансирование благородного дела внесло правление областной организации Союза журналистов, которое возглавлял тогда Владимир Михайлович Тюрин.

«Те три недели с Ричардом Сквайресом были фантастическими, – снова слушаю А. И. Мозгового. – Мы жили в семьях ветеранов. Люди были открытыми, откровенными, общительными, доброжелательными, лёгкими на подъём и немного смущёнными от внимания российских журналистов. Многие вспоминали участь конвоя PQ-17, который корабли королевского флота бросили на растерзание немцев. Нам с горечью говорили об этом.

Наша командировка стала репортёрским звёздным часом: заряженные энергетикой будущего события публикации, замеченные, как мне кажется, сильными мира сего. Реакция была потрясающей! Решились все проблемы с приходом в Архангельск военных кораблей, визитом высоких государственных деятелей, военачальников. В Архангельске спешно привели в порядок набережную, музеи и английское кладбище, подготовили для ветеранов трогательную и насыщенную программу пребывания. Состоялся роскошный банкет во Дворце спорта; тогда с продовольствием в Архангельске были большие проблемы, и потребовались большие усилия, чтобы достойно накормить сотни гостей и не лишить пропитания горожан. Бюджетных средств не хватало, и предприниматели давали столько денег, сколько могли».

Ричард Сквайрес стал почётным членом Архангельской областной организации Союза журналистов, а в Англии получил титул сэра. Он, как и другие иностранные и наши моряки, приехал уже в спокойный Архангельск…

Сергей ДОМОРОЩЕНОВ