На оси, скрипящей от мороза

Потребность высказаться

Презентация проходила на главной сцене фестиваля, и читатели в ожидании её делились знаниями: «Он же племянник Андрея Тарковского, известного режиссёра». «И внук Арсения Тарковского, известного поэта».

Книга «42‑й до востребования» посвящена бабушке Михаила Тарковского – Марии Ивановне Вишняковой, – вернее, книга – о самой бабушке: «Большая часть моих предков пришли из русской старины, и ощущение корня, пожалуй, было главным, что я вынес из детства. Главным же хранителем этого корня была бабушка, сумевшая передать главное, так и не произнеся слов «корень» и «старина». Это цитата из романа.

Конечно, история семьи Тарковских изучена и исследована. Есть и родословная Тарковских, которая вышла под названием «Тарковские: осколки зеркала». Это не просто семейные хроники, но и размышления о судьбе разных поколений семьи и связей между ними. Автор этого исследования – Марина Арсеньевна Тарковская, мама Михаила Тарковского и сестра Андрея Тарковского.

Сам Андрей Тарковский о своей семье снял фильм, который в мировом кинематографе признан одним из выдающихся фильмов всех времён и народов. Это фильм «Зеркало».

И вот теперь Михаил Тарковский с его семейной книгой «42‑й до востребования». Возможно, будет натяжкой назвать эти три работы семейной трилогией. И всё же во всех этих произведениях взгляд на семью тех, кто к ней непосредственно принадлежит. И у каждого была своя потребность высказаться.

Сжечь ценное

Прежде чем начать читать «42‑й до востребования», захотелось пересмотреть «Зеркало». Первый раз этот фильм посмотрела рано – ещё в студенческие годы. «Ты что, не видела «Зеркало» Тарковского?!» В нашей студенческой среде это считалось неприличным.

Помню, что у меня звенело в ушах при его первом просмотре, наверное, от напряжения и желания уловить нить повествования: герои перемещались во времени, трудно было уследить, где чьи воспоминания и зачем они нужны. Но, возможно, ключ к пониманию фильма режиссёр давал в самом его начале? Это эпизод, будто бы не связанный с фильмом, – где речь идёт о лечении заикающегося подростка. Паренёк был настолько напряжён, что не мог говорить. И только избавившись от этого напряжения, он заговорил свободно. А вот эта метафора была понятна! Потому что это были и мы, жившие с постоянными страхами. Самый большой на тот момент – оказаться отчисленным. Факультет журналистики – идеологический, сказал лишнее слово – и тебя уже нет. В течение первого курса у нас отчислили около тридцати человек из сотни. Но напряжение страха надо было снять не только для того, чтобы говорить свободно, но и для того, чтобы воспринимать сказанное. В том числе и в этом фильме. Не трястись над каждым кадром, а увидеть картину целиком. Но «не трястись» не получалось…

Есть известная история об уборщице, которая прекратила спор о фильме «Зеркало» потому, что ей надо было мыть зал. Об этой истории рассказал сам Тарковский: «Она сказала, что хватит ссориться, хватит спорить на эту тему, потому что картина вполне ясна: человек прожил жизнь, и в тот момент, когда ему показалось, что он должен умереть, он вспомнил сколько гадости он сделал своим близким людям, которые его любили, сильно взволновался этим и захотел просить прощения. Но было уже поздно».

Очевидно, что уборщица фильм смотрела без малейшего напряжения – её швабру у неё точно никто не отберёт. И, возможно, поэтому оказалась близка к пониманию замысла великого режиссёра, во всяком случае, её точку зрения он принял. Человек смотрит в зеркало своей прожитой жизни и видит там застывшее или замороженное время. И усилием всех своих душевных сил он его оттаивает – шаг за шагом, кадр за кадром. В результате герои всматриваются друг в друга как в зеркало. И зритель может посмотреть в него же. Ведь ему тоже есть в чём покаяться, а главное – найдётся перед кем. И вспомним, что первоначальное название фильма – «Покаяние».

И я тоже попробовала посмотреть фильм «глазами уборщицы», то есть без стремления разгадать каждую метафору в отдельности. И стало понятно, что главной героиней фильма является мама Андрея Тарковского – в молодости её играет Маргарита Терехова, но и она сама появляется в нескольких сценах, где уже бабушка. А этот мальчик, её внук, кто он? Он может быть только Михаилом (сыновей Андрея Тарковского она не растила).

После ухода мужа, знаменитого поэта, она осталась с двумя маленькими детьми. И сожгла все свои стихи, а ведь окончила Литературный институт, была настолько талантлива, что её называли «Толстой в юбке». Возможно, поэтому в фильме «Зеркало» так красиво и безнадёжно горит амбар? Сжечь ценное, чтобы не отвлекало от служения чему‑то более важному? В случае Марии Ивановны это служение семье: она воспитала сына – всемирно известного режиссёра. И внука, который стал наследником творческой линии рода Тарковских.

«Живите в доме, и не рухнет дом»

И вот он написал книгу о бабушке – художественную, но и документальную одновременно. И тут уже не спросишь – а этот мальчик, который довольно зло подшучивает над ослепшей прабабушкой Верой, имеет ли общие черты с автором книги? Какие общие черты? Это он сам… Всё по‑честному.

И бабушка, которую он называл Миванна – это и есть та самая поэтическая и возвышенная Мария Ивановна Вишнякова из «Зеркала». А здесь она вписывается в жизнь – в такую, какая есть. Вот один из жизненных эпизодов, описанных в романе: «Из магазина «Напротив» по коридору проходили троицами дядечки и стучали в окошко: «Стаканчика не найдётся?» Стаканчик тут же выдавала бабушка, словно между ней и дядечками стоял уговор. Дяденьки в чёрном, в кепках, худощавенькие, маленькие и какие‑то предельно измочаленные. Когда их изношенность совмещалась с водочкой, они ещё добрели морщинками.

Выпивали за столиком в углу двора, где была и скамеечка. Дяденьки очень быстро приканчивали бутылочку, возвращали стакан и уходили, и в этой деловитой, закругляющей резкости было что‑то особое – будто они не для себя делали, а для дела-порядка. Рассчитывали, что водочка ещё долго будет работать на остаток дня, и просто её проболтать в разговоре – не по‑хозяйски».

Чем‑то эти «дядечки» будут напоминать героев рассказов и повестей Михаила Тарковского, которые он напишет, когда обоснуется в селе Бахта Туруханского района Красноярского края. И станет профессиональным охотником. Это бабушка предсказала ему такую судьбу: «Когда вырастешь, будешь жить в тайге», Он не стал от этой судьбы уходить, наоборот, пошёл ей навстречу, оставшись в Сибири в 1981 году, будучи в студенческой зоологической экспедиции.

И «42‑й до востребования» – не единственное произведение, посвящённое бабушке. Есть фильм, который называется «Замороженное время». (Фильм снят на Красноярской киностудии в 2014 году. Режиссёры – Владимир Васильев и Александр Калашников.)

«Замороженное время» – не зеркало ли? Если это воды Енисея, скованные льдом, то в них всматривается небо. А главный герой фильма, а это Михаил Тарковский, всматривается в себя. Кстати, фильм для восприятия вполне для «любой уборщицы» – ясный и понятный. И невероятно глубокий – правда. Я поймала себя на том, что зачем‑то записываю цитаты из этого фильма. Например: «Природа – самый простой язык, которым небо разговаривает с людьми». А вот ещё о местном языке: «…это несусветный язык, у каждого он свой и умирает вместе с человеком». Кстати, и на вручении награды, и на встрече с читателями Тарковский рассказал о своём удивлении, когда узнал, что местный сибирский язык на девяносто процентов состоит из поморской говори. А что тут удивляться? Достаточно вспомнить, кто осваивал Сибирь, – а это поморы, которые несли в эти неведомые дали и русскую поморскую культуру, и язык.

В общем, фильм «Замороженное время» философский – это же Тарковский. Но прежде всего он говорит в нём о бабушке и своей благодарности ей за то, чем она его одарила: «Бабушка открыла мне трое ворот – в русскую литературу, в русскую природу и в православный храм». И ещё он по её завету искал красоту тайги, а нашёл дом. И тема дома – тоже вполне философская. Он рассказывает, как поначалу жил у друзей и знакомых, потом в какой‑то комнатушке, где стол из кедровой чурки. Да и сейчас во время охоты, когда один уходит зимой на несколько месяцев в тайгу, живёт в таёжных избушках, спит на нарах, которые мягче любой перины – он счастлив. Потому что всё это и есть его дом. (Наверное, это тот дом, о котором Фёдор Абрамов сказал: «Главный-то дом человек в душе у себя строит…»)

Тема дома – сквозная и в фильме «Зеркало». А осью фильма являются стихи Арсения Тарковского, которые он читает сам. И там звучат такие строки:

Живите в доме – и не рухнет дом.

Я вызову любое из столетий,

Войду в него и дом построю в нём…

Михаил построил свой дом там, где хотел и как хотел. А столицей для него стало село Бахта – как он сам говорит: «Такая ось, скрипящая от мороза». На неё он и нанизывает свою жизнь.

«И почему считается, что все стремятся отхватить удобный и жирный кусок жизни в столице?» Это его вопрос из того же фильма – о замороженном времени.

Вспоминая бабушку, Михаил надеется, что она его простила. Ведь их любовь была подобна канату – время от времени он распускался, и эта любовь держалась на одной ниточке – было страшно, вспоминает он, что эта ниточка окончательно разорвётся.

И в фильме «Замороженное время» появляется кадр из фильма «Зеркало» – где внук открывает дверь, а бабушка его не узнаёт и уходит… Вот так всё взаимосвязано в этой семейной саге…

В книге «42‑й до востребования» есть такой важный эпизод. Миша нечаянно съел конфету с ликёром, ему стало плохо, он решил, что умирает. Бабушка его утешает и говорит, что он будет жить долго. И добавляет, что в двадцать первом веке ему будет сорок два года… А далее цитата: «Говорит серьёзно, чуть мечтательно, но без намёка на сожаление, на жалость, что её не будет. Как в дорогу собирает. С тихой радостью оттого, что дойду в такую даль и за неё другой век увижу. А я леденею от того, насколько буду пересохло-старым, и в слове «сорок» чудится рок.

Плачу, и мне хочется спросить:

– Бабушка, а ты-ы-ы?

И не спрашиваю».

Топором и пером

Встречу с Михаилом Тарковским на «Белом июне» вёл Олег Нехаев, который был удостоен на конкурсе «Чистая книга» специальной премии за исследование жизни и творчества Виктора Астафьева. Было понятно, что оба писателя хорошо знакомы, а также их связывает имя Виктора Астафьева: Виктор Петрович в своё время увидел в Михаиле Тарковском талант и поддержал его.

Олег Нехаев спросил Тарковского – не тешит ли его самолюбие, когда люди узнают, кто он и из какой семьи? Тарковский ответил, что, конечно, тешит…

Но почему‑то подумалось, что он так ответил из противоречия. Это в столице он мог использовать свою звучную фамилию, наверняка она помогла бы пробиться в хорошие издательства. И он был бы Тарковским-третьим, кстати, иногда его так называют, даже видела такой заголовок в одном из столичных изданий. Но он остался в местах, где его фамилия не имеет никакого значения, для того, чтобы завоевать уважение в профессиональной охотничьей среде.

Ему, к примеру, приходилось оказываться один на один с медведем. Он рассказывал, как однажды в лесу заметил свежие следы медвежьей лёжки на снегу. Значит, это медведь-шатун, который не смог на зиму уснуть, теперь ходит в поисках еды и нападает на деревни. Михаил вместе с напарником вскочили на «Бураны» и попытались догнать медведя, который ушёл в чащу. Разделившись, продолжили его преследовать на лыжах. Через какое‑то время, по словам Михаила, он услышал пальбу и побежал на звук. Когда подбежал, у напарника кончились все патроны, и он залёг под ёлкой, а медведь уже встал в стойку. Но Михаил успел сделать выстрел…

А что было бы, если бы он начал медведю рассказывать, из какой он семьи, кто его дед и дядя? Долго бы он при этом тешил самолюбие? Михаил Тарковский – охотник, профессионально выполнивший свою работу. Пойти при необходимости одному на медведя – здесь не подвиг, а норма жизни, спасателей в такой ситуации не вызовешь…

Какой он охотник, можно увидеть в фильме «Счастливые люди. Один день в тайге», (режиссёр Дмитрий Васюков). Вернее, это документальный сериал из четырёх фильмов. Главные герои – охотники из села Бахта, а Михаил Тарковский – один из них. Он показывает свои охотничьи угодья, ловушки на соболя собственной конструкции. У него правильные охотничьи собаки, лодка, «Буран», разумеется, ружьё, пять таёжных избушек, которые он сам готовит к долгому зимнему охотничьему сезону. Рыбачит – ловит огромных щук – это корм для собак, тоже на всю зиму. И долгие зимние месяцы живёт один в лесу, как и другие охотники. Для экстренной связи у каждого из них припасена рация.

Но он и писатель! Более того, стихи у него пошли после того, как он остался жить в Сибири. Хотя не обошлось без противоречий – между топором и пером. Михаил в фильме «Замороженное время» рассказывает о том, что он поначалу работал топором и лопатой, забыв бабушкино книжное воспитание. И то – в таких условиях сидеть с книжкой, когда все работают, немыслимо. Так же, как и писать эти книжки. Но, по его словам, перо бунтовало и, в конце концов, завоевало своё право на существование.

Пришло время, и Михаил Тарковский вышел за пределы Бахты в своём писательском деле. И в нём же нашёл единомышленников. Особо ценным оказалось сотрудничество с общественным благотворительным фондом «Возрождение Тобольска», который возглавляет Аркадий Елфимов. Фонд существует уже более тридцати лет, за это время он выпустил 300 уникальных изданий, посвящённых истории, культуре, искусству, причём на самом высоком профессиональном уровне. Эти книги распространяются по всей стране.

У фонда есть добрые отношения с Архангельским областным отделением Союза писателей России. И книги, изданные в фонде, также поступают в библиотеку имени Добролюбова – здесь проводником является архангельский писатель Михаил Попов.

Михаил Тарковский говорит, что Аркадию Елфимову удалось поднять образ книги до высочайшей вершины, где и содержание высокое, и форма, и полиграфия. И они образуют единое целое,

Книга Михаила Тарковского «42‑й до востребования» тоже появилась в этом издательстве, поэтому попала в нашу областную библиотеку сразу после выхода в свет. И она – подлинное произведение искусства, и это уже творчество художника Ивана Лукьянова. В книге – старые фотографии, образы святых, картины выдающихся художников, кадры из фильмов Андрея Тарковского и, конечно, из «Зеркала».

Михаил Тарковской в своём, уже родном селе Бахта вместе с единомышленниками построил храм, открыл музей таёжных промыслов Сибири. Возле Бахты останавливаются туристические теплоходы. В том числе и потому, что здесь живёт охотник и писатель Михаил Тарковский. И это уже результат работы и топора, и пера одновременно. Тарковский говорит так: «Написать стихи – как избу срубить».

…Пытаюсь вспомнить – в каком фильме видела этот кадр: книга стихов Арсения Тарковского с дарственной надписью: «Мише, подающему большие надежды в стихах» – падает с перевернувшейся лодки в реку, и её уносит течением…

Нет же – это не кадр из фильма. Об этом рассказал в одном из интервью Михаил Тарковский. Но в фильме такой эпизод мог бы быть мощной метафорой: Енисей взял книгу деда, поэта с мировым именем, чтобы дать возможность внуку идти своей дорогой. И стать не третьим Тарковским, а первым и единственным. Вот такое жертвоприношение….

Светлана ЛОЙЧЕНКО