Сергей Шаргунов: «Мне нравится писать о талантливых»

Судьбы поповичей как особое явление

Роман Сергея Шаргунова «Попович», выйдя в свет, сразу же был номинирован на главные литературные премии – «Большая книга» и «Ясная Поляна». Книга также получила большую и позитивную критику – её уже назвали главным литературным явлением года.

Павел Басинский, известный и авторитетный литературный критик, так отозвался об этом романе: «Вещь глубоко интимная, исповедальная, пронзительная, местами шокирующая и даже, наверное, скандальная ввиду щепетильности поднятой темы. Но, ручаюсь, это лучшее, что на сегодняшний день написал Сергей Шаргунов, и в дальнейшем ему будет трудно преодолеть эту планку».

Сам Сергей Шаргунов, похоже, согласен с такой оценкой.

– Это лучшая книга, написанная и в этом году, и на долгие годы вперёд, – сказал он на встрече с читателями в Архангельске. – Возможно, это лучшая моя книга из того, что я когда‑либо писал. И, безусловно, эта книга войдёт в русскую литературу, современную уж точно. Говорю это как бы немножко зазнайски, но со знанием дела.

Почему же этот роман-воспитание вызвал такой интерес и у читателей, и у критиков? Видимо, потому, что в нём рассказывается о воспитании в семье священника, а это среда, о которой известно мало. Впрочем, Шергунов сказал, что это относится и к семьям художников, писателей, музыкантов и других семей, где существуют свои особенности жизненного уклада. И всё же, если речь идёт о семье священника, добавляется и духовная составляющая этого уклада. И возникает вопрос: как она формирует детское сознание и как влияет в будущем на жизнь уже взрослого человека, который никогда не перестаёт быть поповичем?

Книгу написал попович – Сергей Шергунов, сын известного московского священника отца Александра. И самый задаваемый ему вопрос – насколько он сам и есть Лука Артоболевский, главный герой романа? И обычно в интервью, как и на встрече на «Белом июне», Сергей Шаргунов отвечает, что он сам по себе и никакого отношения к его герою не имеет:

– У меня другая семья, другие жизненные обстоятельства, во многом другое воспитание. У меня нет младшего брата. Меня не принуждали пойти в семинарию.

Хотя понятно, что дело в другом, и здесь не так важно – есть брат или его нет. Чтобы написать такой роман, надо жизнь семьи священника не просто знать изнутри, а понимать её и чувствовать. А потом уже распорядиться этими знаниями.

Басинский по этому поводу сказал так: «Это о 1993 годе мог написать кто‑то другой. Да, собственно, о событиях вокруг Белого дома и писали уже – от Сергея Есина («Затмение Марса») до Леонида Юзефовича («Журавли и карлики»). Но «Поповича» мог написать только Шаргунов».

К тому же в книге столько деталей, которые невозможно подсмотреть или придумать. Лука и его брат Тимоша – алтарники. Они знают, как надо укладывать уголь в кадило и много других церковных премудростей, которые не видят обычные прихожане. Во время чтения Евангелия им доверено огнями охранять Слово Божье, держа большие свечи над головами. И они также знают, как воск падает на руку – сначала это горячо и больно, а затем даже приятно. И как от неосторожного качка воск льётся на голову и заливает волосы, а потом мама их выстригает. И о том, как приходят первые греховные мысли, но о них ещё легко говорить на исповеди – потому что это «праздные помыслы на службе». Но есть и первый грех, о котором Лука умолчал на исповеди, а они с братом исповедуются перед каждой службой отцу, который также являлся их духовным наставником.

И это уже начало пути…

А первое сопротивление привычной и идеальной среде обитания у Луки, возможно, проявляется уже в самом начале повествования. Он просыпается, слушает наставления, которые даёт отец брату. А дальше цитата: «Он нехотя сел на кровати с закрытыми глазами и потянулся. Он тянул руки вперёд со сжатыми кулаками, словно упираясь в невидимую стену. Он знал всё, что он увидит, открыв глаза».

Но чтобы увидеть что‑то иное, следует разрушить стену, которая это «иное» скрывает?

Чтобы сохранить помыслы сына в чистоте, родители ему не позволяют общаться с «посторонними» детьми, и до 13 лет он находится на домашнем обучении. Потом – учёба в православной гимназии и достойной доверия родителей школе. А когда Луке исполнилось 17 лет, жизнь, та, другая, которая за стеной, ворвалась в его собственную. И здесь уже по‑иному продолжается его путь поиска и бунтарства. Лука уходит из дома, предварительно разгромив алтарь и украв бабушкины сбережения.

Если Шаргунов отрицает своё сходство с Лукой, не будем пытаться его найти. И всё же сам писатель время от времени говорит и о своих непростых жизненных исканиях. Например, на этой встрече он рассказал, что в их семье не было телевизора. Можем предположить, что не из‑за того, что родители не имели финансовой возможности его купить. Видимо, чтобы уберечь сына от того же чуждого и неконтролируемого влияния.

– Но телек я смотрел больше, чем все мои сверстники в то время, – продолжает Сергей Шаргунов. – Я ходил к соседям, я был очень политизирован…

Сергей Шаргунов, как и его поколение, – олицетворение времени, которое сейчас называют временем больших и сложных для страны перемен. Он родился накануне перестройки – в 1980 году, – и, подрастая, его поколение, как ребёнок, всё новое пробовало «на зуб». И было что пробовать! Сергей Шаргунов прошёл свой путь поиска, который его формировал, а в будущем давал темы для книг.

Поэтому стоит вспомнить его первые шаги в политике и общественной жизни. Ещё, когда он учился на факультете журналистики Московского университета, стал помощником Татьяны Астраханкиной, депутата Государственной Думы от КПРФ. Под её руководством в Госдуме в 1998–1999 годах действовала комиссия по расследованию событий 21 сентября – 4 октября 1993 года. И в этой комиссии также работал Сергей Шаргунов. (Впоследствии он напишет роман «1993»). Он был помощником Юрия Щекочихина, журналиста, депутата Госдумы от партии «Яблоко». Вместе с ним работал в отделе расследований «Новой газеты», публиковался в «Независимой газете» и в газете «Завтра».

В 2004 году Шаргунов принимал участие в создании молодёжного литературного движения «Ура!», которое сотрудничало с партией «Родина» Дмитрия Рогозина. Затем поддерживал Олега Бондаренко, лидера «Союза молодёжи «За Родину!», а в 2005 году сам стал руководителем этого движения.

В общем, Сергей Шаргунов прошёл свой сложный путь в политике и журналистике. А в Государственной Думе двух последних созывов представлял партию КПРФ.

Его большой жизненный опыт впоследствии пригодился и герою его романа, Луке Артоболевскому. (Хотя тот родился на десять лет позже.) После побега из дома Лука оказывается на границе с горящим Донбассом, где он чуть не погиб, а по роману это 2014 год, Известно, что Сергей Шаргунов в качестве военного корреспондента не раз бывал на Донбассе, поэтому со знанием дела отправил туда и своего героя.

В Сибирь Луку он тоже отправил не случайно – по его словам, будучи депутатом Госдумы, не раз бывал в этих местах и хорошо их представляет.

– Мне повезло, я был депутатом от четырёх дальних регионов и всё время туда летал, – пояснил он. – Это два Алтая, Бурятия и Тува. Потом я стал больше кататься в Сибирь, на Дальний Восток, в Забайкалье. Поехал зимой, много интересного обнаружил. А потом стал писать про лето, но через ролики в интернете его не почувствуешь. Понял, что надо находить окошко во времени и ехать туда летом.

И выходит, что герой романа следует за своим создателем, который буквально торит ему дорогу. И наоборот.

Второй распространённый вопрос, который Шаргунову задают по поводу этой книги, – что стало толчком для её написания? Прозвучал он и на встрече в Архангельске.

– Эта идея пришла после прочтения книги Лори Манчестер «Поповичи в миру», – ответил Сергей Шаргунов. – В этой книге была предпринята попытка осмыслить судьбы поповичей как особого явления.

Вспомнил он и о книге Марии Свешниковой «Отцы и дети: откровенные рассказы детей священников». Прочтя эти книги, по словам Сергея Шаргунова, он понял, что и ему есть что сказать на эту тему. Сначала он пытался написать эссе, но в результате получился рассказ «Поповичи», который был опубликован в «Новом мире». А потом решил взяться за роман о молодом герое, который находится в постоянном поиске между двумя средами – той, в которой он воспитывается, и той, которая его манит.

Также можно вспомнить и о работе Сергея Шаргунова над биографией Валентина Катаева, которую он написал для серии «Жизнь замечательных людей». Известно, что Катаев вышел из семьи священника, но не продолжил семейную традицию.

Так что подготовка к написанию романа – осознанная или подспудная – шла у Сергея Шаргунова долго, возможно, всю жизнь. А само его написание заняло восемь лет. Вот такой это роман.

Многие рецензенты считают, что в основе этого романа – библейская притча о блудном сыне. Видимо, так это и есть. И пройдя многие «блудные испытания», Лука с покаянием возвращается домой, при этом в Рождество. Путь из дома и путь домой – разные, и всё же это один путь. Луке предстояло опуститься вниз, чтобы затем начать подъём вверх, но уже, выбрав этот путь добровольно. Но… почему‑то остаётся вопрос – исчерпал ли он свою бунтарскую натуру?

– Я часто шучу, когда меня спрашивают, что будет с Лукой, и говорю, что, возможно, он мне в журнал «Юность», где я работаю редактором, будет присылать свои тексты, – отвечает на вопрос о будущем Луки Сергей Шаргунов. – Пришлёт, а они упадут в спам. Я, соответственно, не отвечу, а Лука из гордости больше не будет ничего присылать. Короче говоря, мне за него где‑то и тревожно, не думаю, что он состоится в литературе или ещё где‑то, но он хороший парень, конечно, я ему сочувствую…

А нет ли в этих словах некого соперничества?

По поводу восприятия романа в церковной среде Сергей Шаргунов сказал, что его читали, в том числе епископы, и восприняли благосклонно. Хотя, по его же словам, он, возможно, будет больше интересен внецерковной среде. О восприятии этого романа отцом он не знает, поскольку отец роман пока не читал.

По следу Казакова

Конечно, на встрече зашла речь и о новой, вернее, ещё не вышедшей книге Сергея Шаргунова о писателе Юрии Казакове, творчество которого было связано с Севером. Юрий Казаков впервые в Архангельске и на побережье Белого моря побывал в 1956 году, а в 1960‑е годы путешествовал от Пинеги до Мезени на пароходе «Юшар», жил в поморской деревне Лопшеньге, которая находится на берегу Белого моря. В результате этих поездок родилось, как считают критики, лучшее его произведение – документальная книга «Северный дневник»,

Предполагается, что книгу Сергея Шаргунова о Юрии Казакове читатель увидит уже в сентябре. По словам Сергея Шаргунова, главное в его работе над этой книгой было то, что жизненный путь Юрия Казакова полон загадок, а, значит, его ждало множество открытий. И он всё время шёл по следу Казакова. Поэтому в книге 99 процентов неизвестной информации об этом, казалось бы, известном писателе.

Сергей Шаргунов жил в деревенском доме в Лопшеньге, в том самом, где жил и Казаков. По его словам, важно, что в этой деревне сохранился поморский уклад жизни – таким же его видел и Юрий Казаков. И люди там сохранили теплоту и душевность.

Сергей Шаргунов назвал один из фактов, которые он относит к важным открытиям, сделанным во время работы над книгой, – оказалось, что Юрий Казаков приложил руку к сохранению Соловецкой обители.

– Он написал статью в «Литературной газете» о Соловках, после которой были приняты всевозможные решения о том, чтобы их восстанавливать и возрождать, – пояснил он. – У меня огромная глава в книге будет связана с Соловками, а там Юрий Казаков бывал дважды. И, будучи на Соловках, я тоже шёл по следу Юрия Казакова. Я специально поехал на остров Анзер, где он бывал со своим другом, чтобы увидеть то, что видел он.

Завершая разговор о Юрии Казакове, Сергей Шаргунов сделал подарок тем, кто пришёл на встречу с ним, прочитав отрывок из ещё не вышедшей книги: «Пишу эти слова в Лопшеньге, в столетнем доме, в комнате, где жил Казаков. Он сидел на этом стуле, за этим узким столом, на котором лежит «Северный дневник» с его надписью. Тёплая печь душисто пахнет просоленными дровами, за окном накатывает серое море, дождик шуршит по траве и одуванчикам, во дворе темнеет гнилой карбас. Подле него ржавеет якорь, а в стекло, тревожа сердце, стучит клювиком птичка. К морю ведёт калитка, белёсая от лишайника, над морем – серое небо на несколько тонов светлее, которое не гаснет. Хозяйка приносит из сарая старую фуфайку. Говорит, её носил интересующий меня постоялец. Недавно она нашла в кармане маленький карандаш и записи, рассыпавшиеся в труху. Буду ночевать здесь».

Магия Севера

Прозвучал вопрос и о том, как Сергей Шаргунов подпал под магию Севера. Возможно, у него есть северные корни?

– Поначалу я не понимал, почему на меня так действует магия Севера, – ответил Сергей Шаргунов. – Но если подумать, ведь Вятка – это тоже север, правда же? У меня вся отцовская линия – вятская. Отец родился в тайге, моя бабушка вообще была такая типичная вятская старуха, знаете, с такими ходящими желваками. И мне, наверное, просто близок типологически северный человек. Это деликатность, сдержанность, при этом сердечность, открытость, твёрдость, прямота. Иногда где‑то неласковость, но и такая плотная душевная щедрость. Всё это есть в северных людях, я это знаю, чувствую. А уж язык какой! Понимаете, даже вот звучание северного языка особое, неотделимое от прекрасной и скупой северной природы.

Поделился Сергей Шаргунов и замыслом написать книгу о поэте, которого миру тоже дал Север. И эта книга будет о Николае Рубцове.

– Про Рубцова есть тысячи книг, изданных тиражом в сто экземпляров, и, с одной стороны, его очень любят, но превращают немножко в такого нишевого поэта, – пояснил Сергей Шаргунов. – А Николай Рубцов ведь общенациональный поэт, я бы даже сказал, важнейшая фигура для отечественной литературы в её мировой подаче. И хочется написать живую, сильную современную книгу, которую будут обсуждать. В общем, вывести важнейшую личность в отечественной литературе из тени.

Сергей Шаргунов добавил, что Николаю Рубцову невозможно подражать, он ни на кого не похож.

– Ни на Тютчева, ни на Есенина, – пояснил он. – Рубцов абсолютно сам по себе. И, в общем, это, конечно, такое уникальное явление русского XX века. Может быть, он такой главный национальный поэт второй половины XX века.

Сергей Шаргунов добавил, что ему интересно писать о талантливых и открывать новое и неизвестное в их жизни и творчестве. Также он сказал, что понимает: книгу о Николае Рубцове будет написать непросто.

И попросил у присутствующих на встрече молитвенной помощи…

Светлана ЛОЙЧЕНКО