«Старец пошевелил бомбу палочкой, взял и понёс её»

На странице социальной сети «ВКонтакте» Соловецкого монастыря опубликован отрывок из книги «Краткая история ставропигиального первоклассного Соловецкого монастыря» (СПб., 1899): «Один глухой инок во время самой сильной канонады с неприятельских пароходов, почувствовав сотрясение, спросил: „Что это стукает?“ Когда ему показали большое ядро и объяснили: „Вот что стукает, такими‑то англичане стукают!“ Тогда он равнодушно произнёс: „А я думал, наши пробуют пушки!“ „Ну, когда это англичанин, у нас есть Бог, Пречистая есть, да и Никола с Преподобными, мы его не боимся“.

Другой старец нёс из монастыря на батарею, расположенную на мысу, ядра; на возвратном пути падает пред ним 96‑фунтовая бомба и, прокатившись, останавливается. Старец пошевелил бомбу палочкой, взял и понёс её. „Что мало несёшь?“ — спросил его изумлённый очевидец происшествия, — „Больше нет, будет с меня“.

Девять часов с лишком продолжалось беспрерывное бомбардирование монастыря, и во всё это время пелись во всех церквах постоянно молебны Спасителю, Божией Матери и соловецким чудотворцам — Зосиме, Савватию и Филиппу.

Бомба, пробив стену Преображенской паперти, разорвалась с ужасным треском, зажгла на паперти иконостас и наполнила дымом весь собор, ибо все стёкла были выбиты и двери раскрылись сами собой. Многие люди попадали на пол, сам настоятель пошатнулся, но устоял: „Стойте, стойте; не бойтесь, только молитесь“, — со слезами увещевал он народ. Потушили пожар и продолжали молитву.

Настоятель приказал духовнику старцу Варнаве всех исповедовать и причащать запасными Дарами, полагая, что при высадке десанта монастырь может быть сожжён, а многие защитники его убиты. Сам он тоже исповедался, а затем непрерывно служил молебны, взывая: „О многомилостиве Владыко, создатель всея твари! Ты нас, недостойных и непотребных рабов Твоих, посетил еси страхом; но щедрою милостию не остави погибнути до конца от лютаго супостата, воюющаго и угрожающаго обители и нам грешным!“

„О Преподобные отцы наши Зосимо и Савватие, молитвенники наши! Не имамы надежды ни на оружие, ни на воинскую силу, токмо на Божие милосердие, и на Пречистую Матерь Спаса и на ваши святые молитвы. Не дайте в поругание святыя обители и нас грешных, да прославится имя ваше и обитель Богом спасённая по всей земли, и в православных христианах ведомо будет чудодействие“.

Бывший строитель Анзерский достопочтенный старец Савватий, слыша эти пламенные молитвы, сказал: „Не может быть, чтобы Бог не услышал слёз нашего настоятеля и не помиловал нас!“

Стойко и мужественно держались защитники монастыря. Начинавшиеся пожары тут же тушили, накидывая войлоки, смоченные водой, и используя брандспойты, расставленные по крепостной стене. Наместник иеромонах Матфей бегал по всему монастырю под выстрелами, принимая меры для тушения огня.

Особенно отважно сражалась береговая батарея под командованием унтер-офицеров Пономарёва и Николаева. Десять инвалидов и горстка ополченцев с двумя пушечками, ядра которых были размером с яблоко, противостояли двум 60‑пушечным кораблям, ни на минуту не прекращая огня. Они просили принести на батарею икону или крест. Архимандрит отвечал: „Я послал приказание снять людей с батареи, грозит опасность, и я боюсь за вас“.

Однако рядовой Николай Яшников возразил: „Я штрафованный и желаю умереть или заслужить милость“. Настоятель дал ему икону, благословил и сказал: „Я тебя не забуду“. Он также послал на батарею благочинного иеромонаха Николая со святой водой, чтобы окропить храбрых воинов.

С полудня, когда фрегаты приблизились к монастырю, в дело вступили восемь 6‑фунтовых пушек, установленных на западной стене. Из стрелков, рассредоточенных вдоль береговой линии — на случай попыток высадить с фрегатов десант — и обстреливавших неприятеля из ружей, многие „отменно показали своё мужество“, среди них норвежский мещанин Андрей Гардер, впоследствии принявший православие».