Север, шагнувший за свои пределы

На этом спектакле побывала московский режиссёр Ольга Лаптева, творчество которой тесно связано с Севером. Она – автор фильмов «Поморские песни», «Наша песня живёт и не старится», «Достичь Арктики», «Мосеев остров: колыбель российского флота», «Голоса мельниц».

Мы попросили Ольгу рассказать о месте, где идёт спектакль, о его создателях и собственном впечатлении.

Хитровка сама выбирает

Директор культурного центра «Хитровка» Екатерина Усовецкая – коренная москвичка. Китай-город, где расположена и Хитровка, для неё – место самое важное: здесь было знакомство с мужем, свадьба, венчание, рождение дочери и создание, буквально из руин, совместно с мужем актёрской школы и культурного центра «Хитровка». После двадцати лет кропотливой работы сегодня в «Хитровке» ежемесячно сорок мероприятий, актёрская школа, лекции, мастер-классы, экскурсионные программы, которые посещает более тысячи человек.

Молодые независимые театры находят площадку сами. Здесь есть место экспериментам, ритуалам, мистике, буффонаде – любым игровым смыслам и формам. Екатерина говорит, что Хитровка – место мистическое, самопритягательное, со своей мощной энергетикой и историей. Что именно здесь заложен культурный код Москвы и наследие города, глубина мира простых людей, о котором писал Гиляровский и говорил Немирович-Данченко.

Екатерина считает, что «Морожены песни» не случайно к ним «пришли» – они тоже соответствуют духу этого места. Режиссёр театра «Логос» Наталья Яськова предложила свой спектакль, и уже сыграно при полных залах десять и планируется на следующий год тоже.

Здесь сцена сама выбирает, кто останется…

Поморские плачи и русалочьи шепотки

Наталья Яськова, режиссёр спектакля «Морожены песни», родилась в Няндоме, жила в Вологде, окончила Ярославский театральный институт, служила в «Театре на Покровке». Затем была Мастерская индивидуальной режиссуры Бориса Юхананова и воплощение на сцене детской мечты – сказки.

Сказку Наталья любила всегда, в домашней библиотеке самые читаемые – Писахов и Шергин. И вот собрана группа – все поют, танцуют, играют на музыкальных инструментах – удивительный состав профессиональных действующих актёров; на свои деньги созданы костюмы, декорации, придумана мультимедийная история – разрез сказки и песни разного характера. Написаны новые персонажи: цыганка, русалка. Введены обряды. Звучит «Голубиная книга», «Полевая песня». Слова замерзают, их не слышно, а видно – светом. Текст «Человек живёт как трава растёт» воплощён в болливудском индийском танце Анной Мхитарян и руками проявлен в жестах. Скоморохи с небылицами. Импровизация. На площадке спектакль прижился сразу, с премьеры.

На Ольгу Ларионову, которая выпевает поморские плачи, зрители приходят специально. «Морожены песни» – атмосфера, энергия, Север, вышагнувший за свои пределы, мистическая буффонада. Театр «Логос», отыграв свой первый сезон, по словам режиссёра, «упакован в чемоданы и готов к новым перспективам».

Словами кидаются, на вкус пробуют…

В театр надо бы приходить заранее. «Повариться» в ожидании, в формировании настроения… Но вот я на «Морожены песни» волею судеб опоздала аж на двадцать (!) минут. А потому что в метро ехала бабушка с гор – с тюками, с буркой под мышкой (в первую июльскую жару), в повязанном – косицей на лбу – платочке; оставила свои тюки, топталась в толчее, смотрела светлыми маленькими глазами, разговаривала сама с собой. Мне вроде спешить надо, а я всё на неё оборачиваюсь, на тюки эти, на «биток» в вагоне, в котором она блуждает, как в лабиринте, и спрашиваю: «Вы выходите? Помочь вам?» И она закивала: «Можно». И я беру её тюки, и парень рядом берёт тюки тоже, и мы выходим, ставим это всё и ждём её. Она семенит, подходит, водит руками, машет нам. Ну не бросать же человека…

И вот я потом спешу, а уже двадцать минут прошло с начала спектакля. Говорю у входа в зал: «Я тихонечко проползу, я растворюсь в темноте…» И передо мной открывается дверь, за этой дверью – ещё одна, а за ней – действо. И я делаю шаг.

А там – процессия. С фонарями из кукольных детских голов. И они на меня толпой идут. И светят. И смотрят. А один выше поднимает фонарь, подаётся вперёд, наклоняется немного и машет. И я ему машу. Они проходят на сцену, я – к своему свободному стулу (а в зале – аншлаг, а стул сберегли и шёпотом зовут: «Сюда, сюда идите…»). И началось…

Вот ведь правда – если я не еду на Север, то Север сам найдёт меня в Москве. И Уйма здесь, и Сеня Малина, и девки с косами, обмотанными вкруг шеи, да всё в песнях запутано, заплетено, в танцах затопано, забито каблуками. Словами кидаются-перекидываются, ловят их в тазы, трогают пальцами, смотрят на свет, на вкус пробуют.

И конкуренция за Ваню, которого потом не нать, и подклады, и колдовство через баню да карты, и бабское потом тихое примирение…

И зрители – в некотором соучастии, и актёры «колятся» – самим весело. Прёт энергия, рвётся, заводит вихри. Шумит музыка, бьётся в стены, в потолок, и поётся всякое в перевёртышах да с балалайкой. Балаган. Шубы навыворот. Прыжки через голову. Мешанина, марево, звон в ушах, про театр «как люблю его я» на фоне топота, ора, кашля и опрокинутой посуды. Первые полтора часа пролетели – никто не заметил, все – в потоке представления, действа, импровизации, общего единения.

Наталья в зале, дышит вместе с ними, своими актёрами, живёт вместе с ними, смотрит на них. С букетами пришли. Розы, пионы, гвоздики в букетах, корзинки, коробки.

Всем сегодня всё нравится. И зрителям, и актёрам – это видно. Антракт не выдерживают, возвращаются быстро, ждут второй акт. А потом хлопают, не жалея ладоней, кричат «Браво!», целуют, дарят цветы. Лежит череп Гриша, взирает пустыми глазницами, единственный, кто устал. Остальные – на подъёме, «на волне», в невыносимой лёгкости бытия. Странное это место – Хитровка.

Итак, песни проданы, заплетены узорами, уложены рядами в короба, отправлены на заморских судах за границу. Мода новая на свистки возникла да испарилась. Любовь вспыхнула, сожгла пламенем всё, что рядом, и затихла. Остался Север, как есть, – с угорами, балалайкой, треской, тоской да доской. С пыльными лаптями, лохматыми бошками, баней по‑чёрному, с песней родной, неизбывной, притаившейся, ждущей своего часа. Жонки принарядились, прошлись, показали стать да характер. В сундуки прибрали что осталось да унесли. Да ведь и правда, всё когда‑то заканчивается. И пора поспешить в метро. Так все и сделали. Спектакль большой, интересный, о чём поговорить есть, компанией – хорошо.

Ольга ЛАПТЕВА