Пространство «Русского кода»

Ремесло как искусство

Творческое пространство с названием «Русский код» открыла Виктория Дементьевская, художница, дизайнер, преподавательница рисования, арт-терапевт и создательница платков и других текстильных изделий, которые заставляют по‑новому посмотреть на традиционные росписи. Она превратила народное ремесло в искусство и показала, как изысканно, современно и стильно может выглядеть русский орнамент, при этом не теряя своей аутентичности.

Будучи родом из Северодвинска, 13 лет Виктория жила в Новороссийске. Только год назад она вернулась обратно на Север, оставив город, где успела добиться успеха. Там Виктория открыла студию рисования, получила признание за вклад в социальное и экономическое развитие города.

Но она предпочла вернуться на малую родину и начать всё с нуля. Пространство с названием «Русский код» Виктория открыла в центре Архангельска спустя несколько месяцев после возвращения. Предназначение этого места – не только быть студией-мастерской для обучения рисованию детей и взрослых, но и местом встреч людей, близких по духу и интересам, желающих изучать северную культуру, искусство, делиться знаниями и опытом в разных сферах и просто отдыхать душой.

Открытие мастерской состоялось весной, накануне сезона отпусков. И всё же в этом творческом пространстве людно и оживлённо. И не столько оттого, что это место открыто для различных некоммерческих встреч и мероприятий, сколько благодаря радушию и приветливости самой хозяйки.

В стенах мастерской Виктории Дементьевской, помимо уроков рисования, которые она проводит для своих учеников, прошло множество различных мероприятий – мастер-классов, фольклорных вечеров, а также состоялось открытие художественной выставки.

Знания, накопленные народом

Сегодня мы говорим с Викторией о её творческих и жизненных поисках, о том, какая миссия у созданного ею творческого пространства, кто может быть его участником и почему оно получило такое название – «Русский код».

– Это словосочетание пришло мне на ум несколько лет назад, ещё до того, как было принято решение о возвращении на Север, – начала разговор Виктория. – Русский код для меня – это система ценностей русского народа – история, традиции и особенности менталитета. У нас есть такие качества, как сочувствие, желание помочь, спасти. И ещё потребность передавать знания. Вообще, так исторически сложилось, что здесь, на Русском Севере, у нас сохранились знания, накопленные народом за многие тысячи лет. Поморы всегда отличались высоким интеллектом. Иначе наши предки не смогли бы выжить в столь суровых условиях. Ещё одна особенность которая традиционно живёт у нас на Севере, – это методы воспитания детей. Здесь взрослые чаще передают свои знания детям без давления, просто привлекая их к своей работе.

Поэтому русский код для меня – это целая экосистема, которая сложилась на протяжении многих столетий. И мне бы хотелось рассказать и показать, какие мы уникальные и какие у нас есть возможности. Через осознание себя, своей уникальности мы сами станем лучше. И сможем передавать детям эти бесценные знания.

– Ваши работы выполнены настолько кропотливо и детализированно, что очевидно – вы провели огромное количество времени, оттачивая мастерство. Где и как начался этот путь?

– Моё первое образование – мастер росписи по дереву. На протяжении шести лет в детском возрасте я посещала клуб «Кудесник» во Дворце культуры на Яграх. Там я изучала русские северные народные росписи под руководством моего наставника, мастера Эммы Витальевны Липницкой.

У нас практически не было текучки, мы с группой все шесть лет занимались одним составом. Сначала по расписанию ходили в клуб пару раз в неделю. Потом решили ходить каждый день. Потом – ещё и по субботам с 12 до 15 часов. Потом кто‑то из нас предложил Эмме Витальевне – а давайте по субботам до шести часов вечера заниматься. А потом – давайте до семи, давайте до восьми. И наша бедная Эмма Витальевна была вынуждена отказаться от столь поздних занятий, хоть она и сама была им рада, но жила в другом конце города и ей нужно было как‑то возвращаться домой.

То есть, по сути, клуб «Кудесник» и эта школа северной росписи стали нашим вторым домом. И никто не думал никогда ни о каких аттестатах, свидетельствах. Для меня это было удивление, когда мне подростку, 16‑летней девочке, вдруг вручили свидетельство, и я поняла, что я получила настоящее образование.

Потом, после окончания девятого класса, было принято решение поступить в училище на профессию художника. Мы с мамой стали искать эту профессию у нас в городе Северодвинске, и мы её нашли в 22‑м училище. Я там училась четыре года и получила две профессии – мастер росписи по дереву и художник-оформитель. Окончила с красным дипломом.

Поиск себя на новом месте

– Почему вы решили переехать в Новороссийск?

– Это был порыв юности. Захотелось уехать после развода. Сначала собиралась на родину моего отца, в Белоруссию. Но перед этим поехала с однокурсницами отдыхать в Геленджик, и нам там так понравилось, что на обратном пути возникла идея о переезде в Новороссийск, который находится рядом. Буквально через два дня после возвращения домой я опять села на поезд, приехала в Новороссийск и приступила к поиску квартиры. Выбрала квартиру в строящемся доме. И спустя полтора года мне прислали сообщение: «Приходите за ключами».

Взяла сумку, чемоданчик и поехала покорять мир. Жила в бетонных стенах, мылась холодной водой, потому что дом ещё не был подключён к горячей. За три месяца сделала почти сама ремонт в квартире до такого уровня, чтобы в ней можно было жить. И после этого мне туда привезли мою четырёхлетнюю дочку.

- И потом вы открыли студию?

– Студию я открыла в 2021 году. А сначала я работала в найме. Была менеджером и консультантом по обоям. Потом работала на производстве фасадных клинкерных термопанелей. Потом была дизайнером мебели в мебельном салоне.

А когда начался ковид, я уволилась и нашла вакансию текстильного дизайнера в московской фирме удалённо. К объявлению прилагалось задание: «Пришлите фрагмент росписи, выполненный вами». Я написала в своём планшете букет из петриковской росписи и отправила. Как позже выяснилось, там был большой конкурс, и туда писали дизайнеры со всей России. Но выбрали меня, потому что я не дизайнер, я – мастер росписи, который при этом умеет работать на планшете и создавать цифровые рисунки.

Меня взяли на работу, мы около двух лет сотрудничали и написали совместно с этой компанией более 80 принтов. И приостановили сотрудничество, поскольку их было написано уже достаточно много. После этого у меня было несколько попыток связаться с другими компаниями, предложить свои услуги текстильного дизайнера, но по разным причинам работа ни с кем из них не сложилась. В итоге я решила, что буду придумывать что‑нибудь своё. И так родилась моя маленькая компания «Авторский текстиль Виктории Дементьевской». Платки и ткани с русскими узорами.

Пряники и платки

– То есть это те работы, что вы создаёте и сейчас?

– Да, это мой товарный знак. В принципе, тема с моим текстильным дизайном изначально не была коммерческим проектом – она случайно получилась из моего желания помочь подруге.

В Новороссийске у моей подруги Фарузы Пряниковой своя домашняя мастерская по изготовлению имбирных пряников. Однажды она со мной поделилась своей мечтой поучаствовать в международном фестивале «Мир пряников» в Санкт-Петербурге, но у неё возникли какие‑то сомнения. И я её подтолкнула, говорю: «Давай, не бойся, поехали, я тебе помогу». И она согласилась, решилась на это.

И мы вместе, она, её муж и я, начали придумывать некий пряник. И придумали большой пряник в виде ларца, расписанный росписью палех. Поскольку я мастер росписи по дереву, а Фаруза – мастер по пряникам, мы соединили эти два своих навыка. И у нас получился такой экспонат, что мы взяли Гран-при на этом фестивале. Там многие гости просто не понимали, как это сделано. Получается, что мы чемпионы мира по пряникам. С учётом того, что я не умею готовить пряники, вот такая парадоксальная вещь. И затем этот пряник мы отдали в дар музею «Русский Левша» в Санкт-Петербурге. Он сейчас там и хранится.

И там, на этом фестивале, нам подсказали, что можно зарабатывать на ярмарках. Но у подруги продукт есть – пряники, а у меня‑то нет. А на ярмарке одному работать тяжело, надо всегда в паре работать – двух рук не хватает. И вот из желания помочь ей возникла потребность создать какой‑то продукт. А что создать? А я ведь хочу текстильным дизайном заниматься, но меня никто не берёт. А ну‑ка возьму‑ка я напишу принты с мезенской росписью. Я написала принты, нашла фабрику, фабрика мне напечатала на ткани, договорилась с ателье, там платки отшили, и мы с Фарузой вышли на ярмарку. Она с пряниками, я с платками. И мои платки пошли. Как у любого художника, появилось признание, родилась новая коллекция, потом ещё одна, и это всё как‑то потихонечку превратилось в своё дело.

Цвет, рождённый из глины

– В этих платках удивительно то, что они совершенно органично вписываются в повседневные образы. Это изначально так было задумано?

– Сначала я задавалась вопросом – как вообще русскую роспись ввести в образ современной женщины? Это же старина. Но когда написала свою первую коллекцию с мезенской росписью, я была поражена тем, насколько она актуальна и как она хорошо смотрится с современной одеждой. Иногда допускаю вольности и делаю мезенскую роспись на чёрном фоне. Она прекрасно смотрится, например, с кожаной курткой.

– Зачастую мезенская роспись имеет яркий цвет, ближе к алому, а у вас этот красный имеет винный оттенок, и он создаёт совершенно другое настроение…

– Действительно, современные мастера настолько часто используют чистый цвет в выполнении народных росписей, что для нас мезенская роспись в чистом красном цвете воспринимается как данность, а выполненная в терракотовом или бордовом цвете – уже как нечто уникальное. Вот традиционно цвет в мезенской росписи и должен быть терракотовым. Ведь краску для неё делали из глины, а яркой, алой краски тогда здесь ни у кого не было.

Птица Сирин и Древо жизни

– Вы используете в своих работах только известные росписи, такие как мезенская, хохломская, гжель, или пробуете и малознакомые широкому кругу людей направления?

– Вот, например, однажды мне захотелось чего‑то живописного. Я стала искать в интернете промыслы Архангельской области. И случайно наткнулась на усольскую эмаль и очень удивилась. Я‑то знаю только ярославскую майолику, или, например, есть итальянская майолика, а тут у нас, в Архангельской области… Выясняется, что действительно, некогда на территории Архангельской губернии, рядом с Сольвычегодском, существовал такой промысел. Он называется усольская эмаль – писали эмалью по керамической посуде. Она очень красивая, мне с ней захотелось написать платки.

Я стала эти платки продавать на ярмарках, люди спрашивают: что это? Я рассказываю им о том, что я сама никогда в жизни даже не думала, что такой промысел у нас есть на родине. И я не встречала ни одного человека из тех, кто покупал мои платки, который бы слышал об усольской эмали. Таким образом получилась и просветительская деятельность.

А пермогорская роспись – это, вообще, шутка. Сидела я как‑то, у меня было такое настроение игривое, надо что‑то написать, только не знаю, что. Может, пермогорскую роспись? А она такая неживописная. Это, во‑первых, графическая роспись, потом, она очень яркая, там, вообще, странные элементы, малопонятные нашему современнику. И это не вписывается никак в какую‑то моду. А я думаю: ну и что, что не будут покупать эти платки? Но я напишу. Просто так. Коллекция с пермогорской росписью будет единственная в мире.

Я напечатала эти платки, вышла на ярмарку. Меня облепили. Всех заинтересовала пермогорская роспись. Особенно блондинок и девушек с рыжими волосами. Им так идёт эта роспись, она очень освежает и делает ещё ярче. К тому же на платках изображены птица Сирин и Древо жизни как продолжение рода, как связь предков и потомков. Оказалось, что она глубоко символична, эта роспись.

Кружочки превратились в радугу

– А как вы пришли к арт-терапии?

– Когда я уже открыла свою студию в Новороссийске, через какое‑то время ко мне стали обращаться родители, у которых особенные дети. Они просили, чтобы я занималась с их детьми, но поначалу я отказывалась, потому что понимала, что нужно быть узким специалистом, чтобы с такими детьми работать.

Но спустя годы одна женщина уговорила меня заниматься с её ребёнком. У него аутизм, на тот момент ему было лет семь. Этот мальчик не хотел рисовать ничего, кроме кружочков, расположенных последовательно на листе по цветам радуги. И сколько бы ему ни предлагали нарисовать что‑то ещё, он рисовал только эти кружочки. Его мама никак не могла найти к нему подход. И наши с ним занятия увенчались большим успехом.

Первое занятие было ознакомительным, а уже на втором ребёнок стал повторять за мной. Отошёл от кружочков, и мы с ним вместе нарисовали радугу. Я на своём листе показывала, он на своём листе рисовал. Это был бешеный успех. Мама мальчика плакала. Потому что появилась надежда на то, что можно заниматься, что ребёнок обучаемый. И более того, он пришёл домой, попросил краски и ещё дома, без меня повторил эту радугу.

И после этого я решила получить дополнительное образование и нашла в Москве институт прикладной психологии. Там есть направление арт-терапии, и на базе моего высшего филологического образования я получила там профпереподготовку. Этот диплом арт-терапевта позволил мне уже полноправно работать с особенными детьми.

Собралась на Север

– А что вас побудило вернуться в Архангельск после стольких лет?

– В 2023 году мне довелось принять участие в двух фестивалях, проведённых в Архангельске. С тех пор как я переехала на юг и до того момента я навещала родину только зимой, а тут я приезжаю летом и попадаю в культурную и бизнес-среду города Архангельска. И просто слов не подобрать, как я была восхищена. Вообще, всем, что здесь происходит, мягкостью, гостеприимством людей.

Закончились фестивали, я уехала назад, и ещё в моей голове не было мыслей о том, чтобы возвращаться на родину. Но осенью началась тоска. В целом всё хорошо, бизнес развивается, клиенты есть, много учеников, я на хорошем счету у администрации города.

Даже в тот момент, когда я приняла решение возвращаться домой, меня пригласили на торжественное открытие Центра поддержки предпринимателей и вручили благодарность за вклад в социальное и экономическое развитие города-героя Новороссийска. Потом пришло сообщение, что мне предлагают поучаствовать в выборах депутатов в Сочинском округе. Я отказалась от этого предложения, потому что уже собралась на Север.

Потом я продала там всю свою недвижимость, включая студию. Вернулась на родину спустя 13 лет, и теперь у меня есть творческое пространство под названием «Русский код»…

Анна КУЗНЕЦОВА