Улицы Архангельска: Пустозерская улица

Улица названа в память города Пустозёрска (теперь – Пустозерск), который был основан в 1499 году по указу Ивана III (1440 – 1505) его воеводами на одном из рукавов дельты Печоры, в ста километрах от устья, на мысе озера Пустое. До 1789 года Пустозёрск был административным, торговым и религиозным центром Печорского края, но начиная с XVIII века постепенно терял статус города и окончательно утратил его в 1924 году. Теперь этот город-призрак, покинутый в 1962 году, больше ассоциируется с личностью крупнейшего деятеля старообрядчества священника Аввакума Петрова (1620 – 1682), бунтаря и мученика, заживо сожжённого в Пусто­зёрске в 1682 году, ставшего символом стойкости за нежелание идти ни на какие уступки.

Аввакум Петров (в историю он вошёл просто как Аввакум) родился в селе под Нижним Новгородом. В 22 года был рукоположен в диаконы, а через два года – в священники. В молодости знался со многими книжными людьми своего времени, в том числе с земляком Никоном (1605 – 1681), который впоследствии стали инициатором церковной реформы, приведшей к расколу. В 1625 году Никон уехал в Москву, оттуда на Соловки и потом снова в Москву, где быстро стал приближённым молодого царя Алексея Михайловича (отец Петра I, правил с 1646 по 1676 г.), а Аввакум стал сельским священником, проявил себя строгим и нетерпимым к человеческим слабостям. Спасаясь от разгневанных прихожан, он с семьёй тоже перебрался в Москву, где служил в Казанском соборе.

В Москве Аввакум надеялся найти покровительство своего давнего знакомого Никона и ближнего царю окружения. Однако в это время в Москве по инициативе Никона, ставшего патриархом, начались церковные реформы, а Аввакум довольно быстро сделался лидером ревнителей старины. В сентябре 1653 года, написавший к тому времени ряд резких челобитных царю с жалобами на церковные нововведения и не стеснявшийся выступать против действий Никона публично, Аввакум был помещён в подвал Андроникова монастыря, а затем сослан в Тобольск.

После десяти лет ссылки Аввакуму разрешили вернуться в Москву. Вначале царь и его приближённые приняли Аввакума ласково, но скоро стало ясно, что дело не в личной вражде Аввакума и Никона, а в том, что Аввакум – принципиальный противник церковной реформы. Алексей Михайлович увещевал его лично и через друзей, просил угомониться и прекратить обличение церковных нововведений. Однако терпение царя кончилось, и в 1666 году Аввакум был сослан в Мезень, где продолжал свои проповеди.

В 1666 году Аввакума доставили в Москву на суд. Для этого специально был собран церковный собор. После долгих увещеваний собор лишил Аввакума сана. Он был расстрижен, наказан кнутом и сослан в Пустозерск. За него заступились многие бояре, просила даже царица, но тщетно. В результате Аввакум просидел в земляной тюрьме на хлебе и воде 14 лет. Вместе с ним отбывали наказание другие видные деятели раскола – Лазарь, Епифаний, Никифор.

Находясь в Пустозерске, Аввакум написал своё знаменитое «Житие протопопа Аввакума». Это ярчайший документ эпохи и одно из самых значительных произведений своего времени. Это исповедь-автобиография, изложенная живым, близким к народной речи языком эпохи.

Помимо «Жития» Аввакум продолжал писать грамоты и послания, которые уходили из Пустозёрской ссылки и распространялись по России. Фёдор Алексеевич (правил с 1676 по 1682 год), сменивший на престоле Алексея Михайловича, разгневался на одно особенно резкое послание Аввакума, в котором он критиковал покойного государя. 14 апреля 1682 года, в Страстную пятницу, Аввакум вместе с тремя сподвижниками был заживо сожжён в срубе «за великие на царский дом хулы».

Русский историк Александр Кизеветтер (1866 – 1933), отмечая необыкновенную духовную силу, принципиальность и верность своим идеалам Аввакума, писал: «Жалостью сжимается сердце, когда думаешь, сколько богатых, поистине богатырских душевных сил было растрачено на борьбу за пустые формы и образы, в которых видели какой‑то таинственный оплот национальной самостоятельности. Но это сожаление соединилось с почтительным удивлением перед мужественной стойкостью и страстным одушевлением людей, которые умели превращать жизнь в сплошной идейный подвиг и смело идти на смерть за свои убеждения».