Гуманизм, строгость и сроки расследования
С началом войны на судебных участках народных судов Поморья трудились преимущественно женщины, мужчин оставалось крайне мало, в подавляющем большинстве – это были имевшие инвалидность участники Первой мировой и Гражданской войн. Так, на первом участке народного суда Октябрьского района Архангельска в сороковых годах более 95 процентов дел рассмотрели народные судьи – женщины.
Решения – чаще всего объёмом в одну-три страницы, краткость и предельная ёмкость формулировок отражали требования времени. Строго соблюдались сроки рассмотрения дел. Их необоснованное приостановление не допускалось. Так, прекращались производства дел о преступлениях небольшой тяжести, например, по делу в отношении проживающего без прописки (в сегодняшней терминологии – без регистрации), поскольку он находился на лечении в больнице. Или по делу об оскорблении милиционера, поступившем в суд, но не включавшем данных о месте жительства обвиняемого, его установление не входило в компетенцию суда.
«Сшиб гражданина со скамейки»
И в военное время гуманизм оставался определяющим принципом осуществления правосудия.
Так, в июле 1941 года народный суд первого участка Октябрьского района Архангельска огласил приговор двум руководителям артели, действующему и бывшему – находящемуся в рядах Рабоче-крестьянской Красной армии. Суд пришёл к выводу, что виновные необоснованно начисляли труженикам артели зарплату за совместительство, допустив перерасход средств, а также необдуманно приняли бухгалтером гражданина, ранее судимого за хищения, впоследствии осуждённого за растрату – в отношении вверенных ему денежных средств артели.
Наказание – пять лет лишения свободы условно каждому.
В декабре 1941 года постановлен приговор в отношении неоднократно судимого 22‑летнего уроженца деревни Кедрозеро Кондопожского района. В 1939 году он был осужден за хулиганство. 12 сентября 1941 года бежал из лагеря и на станции Волховстрой в бане украл у рабочего обувь, одежду, бельё. Задержан 2 октября, признал себя виновным. За побег и кражу народный суд назначил юноше наказание в виде двух лет по совокупности содеянного, с учётом неотбытых из‑за побега трёх лет всего осуждённому предстояло провести в исправительно-трудовом лагере пять лет.
Поражает скорость расследования и рассмотрения уголовных дел.
Так, около полуночи 14 июня 1941 года милиционер, работавший в «Архангельском взводе по охране Дома советов», задержан коллегами.
Прогуливаясь по стадиону «Динамо», согласно приговору, он «сшиб сильным ударом кулака со скамейки гражданина». Сотрудникам милиции «оказал физическое сопротивление, не подчинялся, повторял: «А вы знаете, кто я?»
По дороге в отделение милиции и в общении с сотрудниками отделения использовал брань, обзывал коллег, у дежурного «разорвал гимнастёрку». Из отделения его доставили по месту службы – в Дом советов, по дороге пытался сбежать, бранился, по прибытии разбил графин, бегал по кабинетам. В суде вину признал частично, показав, что отдельных моментов сомнительных противоправных достижений, квалифицированных как хулиганство, не помнит.
Приговор постановлен 30 июня, спустя две недели после описанной в материалах дела бурной белой ночи – четыре года в исправительно-трудовых лагерях.
Скромные и нескромные воришки
Как и в наши дни, хищения всех видов были самыми распространёнными преступлениями.
Уровень преступности был связан и с тем, что с 1918 года на территории Архангельской губернии открывались и множились лагеря для опытных уголовников, посёлки для высланных неблагонадёжных граждан, включая раскулаченных. Закономерное следствие: в делах 1930–1940-х всё чаще встречаются неоднократно судимые и спецпереселенцы.
11 августа 1941 года народный суд назначил наказание виновным в краже продуктов в столовой кирпичного завода, краже личных вещей рабочего и хулиганстве (драка в общежитии, включавшая удары оппонента табуреткой), совершённых в мае того же года.
Виновным – 31 и 20 лет. У каждого по две судимости за аналогичные кражи и хулиганство. Юноша, не участвовавший в хулиганских действиях, осужден к двум годам лишения свободы, его более опытный напарник по кражам, склонный к рукоприкладству, – к пяти годам.
Характерные фигуранты уголовных дел советского времени, начиная с 1930‑х годов, – руководители-растратчики.
12 декабря 1941 год народный суд первого участка Октябрьского района Архангельска огласил приговор в отношении 33‑летнего отца семейства, директора магазина № 38/9 Архторга, 40‑летнего заведующего магазином и 23‑летнего сотрудника треста «Северлес», ранее также трудившегося заведующим магазином.
Суд установил, что с 1939 по 1941 год директор магазина «к исполнению обязанностей относился преступно, злоупотреблял служебным положением и расхищал государственные деньги и ценности. Занимался подделкой документов. Присваивал выручку, которую сдавали кассиры. В документах о приёмке выручки делал исправления, уменьшая суммы. Используя своё положение директора, брал у продавцов и завскладом товары, обещая их списать, товары присваивал». В результате одел всех родственников и знакомых, «устраивал вечера, часто ходил с женой в театры».
Всего похитил у государства 32256 рублей. Виновным себя не признал, ссылаясь на то, что «недостача образовалась ввиду естественной убыли».
Суд отметил, что применительно к одежде и обуви подобное объяснение выглядит несколько надуманным.
В процессе расследования установлено, что заведующий магазином также был нечист на руку, но масштабы хищения существенно скромнее – присвоил товаров на сумму 2206 рублей.
Также следствие выяснило, что ранее уволившийся с работы заведующий магазином растратил 3726 рублей, скрыв похищенные средства в подтасованной отчётности.
Суд постановил взыскать с осуждённых установленную следствием сумму ущерба, причинённого преступлением. Директор магазина осуждён к десяти годам лишения свободы с полной конфискацией имущества и запретом после отбытия наказания работы в органах советской торговли сроком на три года с поражением в избирательных правах на тот же срок.
Более скромным в аппетитах подчинённым директора наказание – по два года лишения свободы каждому.
Преступления, рождённые войной
В 1942 году продуктовые карточки в Архангельской области обладали неоспоримой ценностью. Нормы отпуска продуктов труженикам были самыми высокими.
6 июня 1942 года народный суд огласил приговор ранее судимой за кражу и после освобождения из лагеря нигде не работавшей уроженке Павлоградского района. 32‑летняя злоумышленница, снимавшая жильё в районе Кирпичного завода, уговорила местного работника посодействовать ей в получении «хлебопродуктовых карточек» на несуществующих членов семьи. Всего в апреле благодаря его «помощи» незаконно получены документы на четырёх человек, согласно которым карточки выписывались на якобы работницу кирпичного завода и её детей. Вину махинаторы признали частично. Наказание – два года лишения свободы каждому.
Ещё одно характерное дело, отражающее строгость законодательства военных лет, – приговор виновному в уклонении от трудовой мобилизации.
Суд установил, что в августе 1942 года 16‑летний парнишка из Устьянского района прибыл в Архангельск «в порядке мобилизации по направлению для обучения в школе фабрично-заводского обучения № 6 на отделение плотников, распределён в общежитие».
Учёба началась уже в августе, но подростка она не привлекала.
«С первых дней проявил себя самым недисциплинированным учеником, к занятиям относился небрежно, показывал полное нежелание учиться. Подговорил группу учеников бежать, задержан, возвращён в школу. 4 сентября 1942 года вновь бежал с ещё одним учеником, задержан, исключён из школы».
Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 28 декабря 1940 года учащиеся ремесленных, железнодорожных училищ и школ ФЗО за самовольный уход из училища или школы, а также за систематическое и грубое нарушение школьной дисциплины, повлекшее исключение из училища или школы, подвергаются по приговору суда заключению в трудовые колонии сроком до одного года.
Приговор народного суда – год в трудовой колонии.
Ксения СОЛОВЬЕВА,Архангельский областной суд
