Александр Господарик: «Есть вещи, у которых нет денежного эквивалента…»

Зайти может любой, потрогать-пощупать и уйти, ничего не купив. Владелец антикварной галереи Александр Господарик всем желающим с удовольствием рассказывает историю каждого предмета.

Обычно посетители благодарят за экскурсию, мол, как в музее побывали. Отличается хозяин антиквариата тем, что обладает глубокими знаниями в области истории искусства. Тем и «зацепил».

– Я почти пятнадцать лет занимаюсь исследованиями старинных предметов, – говорит Александр. – Меня больше привлекает искусство XIX – начала XX века. Словом, дореволюционная эпоха России – быт, культура – то, что составляло повседневную жизнь. Но начинал не с нуля, антиквариатом занимался мой дедушка Юрий Иванович, так что я получил профессию «из рук в руки».

– Как вы определяете историю предмета?

– Ну, например, фарфоровая фигурка. Начинаешь разбираться, что за мануфактура, есть ли марка производителя, история фабрики, история самого мастера, насколько он был известен. Так понемногу докапываешься до истины.

– А если нет никакого клейма?

– Ну вот бронзовые предметы без всякого клейма. По художественному стилю можно определить эпоху модерна или ампира, но надо знать характерные особенности этого направления искусст­ва, соответствующие определённому периоду истории. В Архангельске работают в музеях высококлассные специалисты, можно в случае сомнения обратиться к ним. Если приносят, к примеру, живописную картину северного художника без подписи, то тут мы держим связь с искусствоведом Зоей Кулешовой. Если уж совсем какой‑то трудный предмет, то консультируюсь с московскими специалистами и коллекционерами.

– У вас бывали ошибки?

– Конечно. Несколько раз попадал на подделки. Причём подделывают предметы как у нас, так и за рубежом. Так что не факт, что в Европе наши туристы не нарвутся на подделку, особенно в области ювелирного искусства и нумизматики. В Архангельске с этим вообще были курьёзные случаи. Несколько лет назад некие подозрительные лица приставали к горожанам на улицах, продавая «старинные» монеты, уверяя, что нашли клад на чердаке. Конечно, это были откровенные подделки.

Кроме того, не каждая антикварная вещь имеет художественную ценность. По этой причине тоже совершалось много ошибок. Но с опытом приходит и профессионализм.

– Как к вам попадают предметы?

– По-разному. Кое-что приносят люди, которые хотят просто продать какую‑то вещь. Приходят коллекционеры, желающие пополнить свою коллекцию или что‑то продать. Собираем предметы по России, нахожу вещи под заказ или выбираю то, что самому понравилось. Есть люди, которые намеренно вкладывают инвестиции в антиквариат. Известно, что антиквариат с годами только дорожает. А есть те, которым просто понравилась вещь, купил, и всё.

– Вы занимаетесь реставрацией?

– Нет. Реставрацией пусть занимаются специалисты, самому лучше не вмешиваться, чтобы не навредить предмету. Большинство предметов покупаю в коллекционном состоянии. Это показывает, что этими вещами дорожили.

– Скажите, все предметы из вашей экспозиции продаёте?

– Нет, далеко не все. Видите фотографии? На них изображён восьмилетний итальянец Вилли Ферреро, мальчик-вундеркинд. Как дирижёр он выступал в Европе, а в 1913–1914 годах – и в России с оркестром графа Шереметева. Вилли произвёл исключительное впечатление на царскую семью, так, что Николай II подарил ему золотые часы с бриллиантами, как писали в тогдашней прессе. Фотография – с подлинным автографом Вилли Ферреро. К слову, фотограф – Карл Фишер, официальный фотограф императорских театров. Эти фотографии просил продать высокопоставленный чиновник из Москвы, но я вежливо отказал.

– Почему?

– Есть вещи, у которых нет денежного эквивалента. Эта реликвия – из коллекции моего деда. Но к нему тоже попала случайно. Могу предположить, что кто‑то из архангелогородцев в своё время побывал на концерте Вилли Ферреро в столице и привёз в Архангельск на память эти фото. Но потомки не сумели распорядиться таким наследст­вом. Хорошо, хоть в помойку не выбросили, что, к сожалению, бывает. Считаю, что старинные вещи должны в семье передаваться из поколения в поколение и служить памятью о предках и прошедших эпохах.

– Что в вашей экспозиции ещё примечательного?

– Могу долго рассказывать о каждом предмете. Но вот, к примеру, интересный документ – рукописный отчёт императорского училища правоведения за 1838 год. Училище было открыто в Петербурге в 1835 году. Именно студентов этого училища прозвали «чижиками-пыжиками» из‑за цвета формы. Помните известную песенку? В отчёт вошли экономическая база, расписание занятий, списки поступивших, даже отчёт о том, чем болели студенты в течение учебного года. А это – личная подпись преподавателя судебной медицины училища Ивана Спасского, который был домашним врачом Пушкиных и провёл последние часы Александра Сергеевича рядом с поэтом. Я потом перерыл все доступные источники, но ранее 1838 года отчёта училища не нашёл.

– Как этот документ попал в Архангельск?

– Не могу сказать. Могу опять‑таки предположить, что, когда в 1918 году училище было ликвидировано и разграблено, некто взял себе кое‑что на память или, наоборот, пытался спасти хоть что‑то.

– В переломные моменты российской истории пропало немало культурных ценностей…

– За то, что удалось что‑то сохранить, например, на Севере, надо благодарить наших музейщиков, которые вывозили в 1960‑е годы и спасали ценнейшие предметы из разорённых церквей. Я считаю, что и музейные работники, и антиквары работают, по сути, на одну цель – сохранение культурных ценностей, но, конечно, задачи у нас разные. Тем не менее каждый играет свою роль в передаче культурной памяти и истории, уважения к прошлому.

Записала Елена ИРХА.