Александр Кирилов: «Пока это не измеряешь, ты этим не управляешь»

День полярника, который приказом президента России был установлен в 2013 году, не случайно отмечается 21 мая. Именно в этот день в 1937 году легендарный советский лётчик Михаил Водопьянов впервые в мире совершил посадку на лёд в районе Северного полюса. И самое главное – самолёт Водопьянова доставил туда группу зимовщиков, которые организовали первую дрейфующую станцию «Северный полюс – 1». А руководил ею тоже легендарный Иван Папанин.

Это были люди-легенды, как и время, в котором они жили, когда их работа становилась повседневным подвигом. Стала ли Арктика в наше время более изученной, а работа современного полярника более безопасной?

Сегодня говорим об этом с Александром Кириловым, директором национального парка «Русская Арктика», самой северной и самой большой особо охраняемой природной территории России.

Вместо точки – многоточие…

– Александр Георгиевич, День полярника можно назвать вашим профессиональным праздником?

– Большую часть профессиональной деятельности я провел в Арктике – с 2011 года. До этого учился в аспирантуре. Тема моей диссертации связана с исследованием полярных архипелагов. Думаю, что да, могу этот праздник считать своим профессиональным. Хотя по образованию я учитель географии и биологии, оканчивал естественно-географический факультет Поморского государственного университета. Всегда хотел быть учителем и День учителя всё же считаю своим главным профессиональным праздником.

– Можно предположить, что стать полярником с детства не мечтали?

– Скажу вам честно, мечты такой не было. В 2004 году, когда я получил диплом о высшем образовании, Наталья Михайловна Бызова, профессор, заведующая кафедрой географии и геоэкологии, предложила мне поступить в аспирантуру. Она познакомила меня с Владиславом Сергеевичем Корякиным, доктором географических наук, почётным полярником. Он мне сказал, что у него есть интересная тема, которую никто раньше не исследовал, и предложил мне взять её в качест­ве темы для кандидатской диссертации. Я согласился и начал изучать Землю Франца-Иосифа и Новую Землю.

– У вас тогда была возможность отправиться в арктическую экспедицию?

– Нет, такая возможность появилась гораздо позже – я узнал, что есть рейсы на Северный полюс, которые идут через Землю Франца-Иосифа. Очень долго ходил, просился отправить меня в такой рейс в качестве инспектора. В то время я работал в Государственной экологической инспекции по Архангельской области. Но меня не брали, на такой рейс я попал спустя пять лет – в 2009 году.

– Заход на Землю Франца-Иосифа туристического рейса был ведь коротким, к тому же вы выполняли обязанности инспектора. Каким образом эта поездка могла помочь вашим научным изысканиям?

– Просто я хотел увидеть предмет своего диссертационного исследования. Мне это было интересно. И решил, что больше туда не поеду: увидел и можно поставить точку.

– Но, как мы знаем, получилось многоточие…

– Да, мне захотелось вновь отправиться в те места, и в 2011 году, с момента организации национального парка «Русская Арктика», перешёл туда на работу.

Шаг в неизвестность

– То есть вы непосредственно причастны к созданию национального парка «Русская Арктика»?

– Я один из старейших его сотрудников, принимал деятельное участие в его организации. Тема эта не новая. В 1994 году был создан федеральный заказник «Земля Франца-Иосифа», позже он стал частью нашего национального парка.

Предыдущее поколение, работающее в Арктике, люди разных специальностей, их можно назвать одним общим словом «полярники», говорили о необходимости создания особой охраняемой территории, в которую бы вошли Земля Франца-Иосифа, Новая Земля и остров Виктория. Инициатором создания на этой территории национального парка стал Пётр Боярский, географ, известный полярный исследователь. Общее территориальное планирование парка он разрабатывал совместно с институтом Арктики и Антарктики в Санкт-Петербурге.

– Известно, что первая экспедиция национального парка состоялась летом 2011 года, то есть 15 лет назад. И этой экспедицией руководили вы. Какие тогда ставились задачи?

– Наша первая экспедиция отправилась из Архангельска 5 июля 2011 года на научно-исследовательском судне «Иван Петров» к мысу Желания на острове Северный архипелага Новая Земля. Экспедиция длилась 80 дней. Организовать её было очень правильным решением: надо было исследовать территорию, понять, что мы имеем. Знаете, есть такое старое выражение: «Пока ты это не измеряешь, ты этим не управляешь».

– Разве Арктика, в частности, ближняя, не исследована? Есть обыденное представление, что в Арктике всё уже открыто.

– В Арктике полно белых пятен, и, когда мы шли в эту экспедицию, мы вообще не представляли, что увидим. На мысе Желания в прежние годы действовала метеостанция, там жили и работали люди. Но никто не знал, в каком она находилась состоянии, после того как её оставили. Сведения очень разнились. Даже говорили, что после закрытия станции кто‑то из сотрудников метеостанции поднёс спичку и там всё сгорело. Нам надо было понять, сохранилось ли там хоть что‑то, а если сохранилось, можно ли эти постройки использовать?

– То есть участников этой экспедиции тоже можно назвать первопроходцами?

– Мы на самом деле шли в неизвестность. Станция, которую мы обнаружили, оказалась непригодной для жизни, уже всё разрушилось. В будущем там предстояло построить полевую базу, в которой можно было бы жить круглогодично. Что и было сделано.

– И для этого, как говорится в старинной поговорке, вам надо было всё измерить?

– Мы работали по 15 часов в сутки. Надо было всё предусмотреть: какие запланировать постройки и какие материалы для этого нужны, при этом заложить двойной запас прочности, рассчитать количество топлива и количество еды, необходимые для экспедиционного состава. Сегодня мыс Желания – ключевая точка национального парка.

Добавили контрастности

– С какими главными рисками встречаются в Арктике современные полярники?

– В той экспедиции наша группа встретила 15 белых медведей. И это серьёзный фактор риска для людей, поэтому специалистов, которые проводят исследовательские работы, охраняют сотрудники парка. У нас есть шутка, что самый вредный фактор нашего производства – в белой шубе. Со временем мы разработали инструкцию, чтобы минимизировать риски встречи с медведем. Но в Арктике и других рисков достаточно, например, если что‑то случится, быстро помощь никто не окажет. Всегда надо рассчитывать прежде всего на свои силы.

– За 15 лет работы в национальном парке удалось «расцветить» белые пятна, которые находятся на его территории?

– Мы туда добавили контрастности, скажем так. Но эти пятна остаются по большому счёту, если смотреть с научной точки зрения, белыми. Потому что каждый год в природе происходят естест­венные процессы, их необходимо изучать, искать взаимосвязи между ними.

«Мы не Лунтики!»

– В национальном парке «Русская Арктика» есть отдел, который занимается археологическими исследованиями. Такие исследования изначально входили в задачи, которые стоят перед парком, или это уже вы так определили приоритеты?

– Эта деятельность для таких парков, как наш, никогда не являлась основной. В 2016 году, когда я стал исполняющим обязанности директора парка, выделил отдел сохранения историко-культурного наследия в отдельное, самостоятельное подразделение. Мы решаем здесь две важные задачи. Первая – мы сохраняем живую нить истории. Это Лунтик так может: «Я родился, я упал с Луны». Но мы не Лунтики! У нас были предшест­венники, они, рискуя жизнью, исследовали Арктику, они понимали, зачем это делают, и они совершали достойные поступки.

– День полярника связан с началом экспедиции «Северный полюс – 1» под руководством Ивана Папанина. Исследования Арктики часто сравнивают с исследованием космоса. С чем, на ваш взгляд, можно сравнить ту экспедицию?

– Экспедиция «Северный полюс – 1» не просто полёт в космос, это полёт на Марс. Иначе это не поддаётся никакому сравнению. Иван Дмитриевич Папанин – уникальный человек сам по себе. А время, в которое он жил и работал, было временем первых. Большевики ставили задачи и выполняли их. Была большая народная мечта – построить лучший мир, что‑то новое, что‑то более справедливое. И страна нуждалась в великих свершениях. Для этого необходимо было развивать экономику, и Арктика сыграла очень большую роль в становлении экономики и хозяйства страны. А ещё успехи в исследовании Арктики придавали уверенности в собственных силах: «Мы смогли, мы это сделали!»

Народный энтузиазм был невероятным, Папанин стал примером того, как можно ставить цели и достигать их, не видя препятствий. Не случайно в 1938 году появилось множество песен и стихов, посвящённых Папанину и первой полярной экспедиции.

И страна в то время стремительно развивалась, иначе нам было бы не выстоять в Великой Отечественной войне, а надо понимать, что война дважды прошла по нашей стране – туда и обратно.

Сегодня Арктика становится очень притягательной, и прежде всего из‑за своих экономических выгод. Значительная часть Арктики находится на территории России. Она относительно безопасна, спокойна, её никто не блокирует, и она рассматривается многими странами мира как весьма выгодная транспортная магистраль.

Перспективный ледник

– Какой вклад вносит в развитие Арктики национальный парк «Русская Арктика»?

– Благодаря экспедициям, которые мы проводим, удаётся собирать большой массив актуальной научной информации. Безусловно, она важна для реализации задач Стратегии развития Арктической зоны России и обеспечения национальной безопасности до 2035 года.

– В этом году уже прошла первая научная экспедиция, которой вы руководили. Какие задачи она решала уже в сегодняшнем дне?

– Это была девятая по счёту комплексная научная экспедиция на архипелаг Земля Франца-Иосифа, на остров Земля Александры, организованная нами совместно с Российским географическим обществом. Она примечательна тем, что мы установили автоматическую станцию комплексного экологического мониторинга. Это станция – полностью отечественная разработка. Посмотрим, как она себя поведёт, данные с неё уже идут, и эти данные очень интересные. Потом, может быть, её переставим в другое место, она не вмонтированная в землю, мобильная. И это тоже её преимущество: мы можем сравнивать между собой данные с разных участков.

Но особо интересно, конечно, бурение ледника, в результате чего мы получили керн – цилиндрический кусок ледникового льда. Изучая его, можно определить, какая была температура в разные годы и даже века. И получить так называемый климатический сигнал – реконструкцию климата далёкого прошлого Земли.

– На десять веков вглубь можете пробурить?

– Да, это возможно. Но пока эти исследования мы только начали. Многое будет зависеть от состояния льда. В этот раз нам удалось произвести бурение купола Лунный и измерить температуру ледника на глубине 11 метров. Глубже бурение оказалось невозможным за счёт высокой температуры ледника: температура в толще оказалась близкой к нулю, что может свидетельствовать о тёплом льде, в котором сигнал, скорее всего, уже утерян за счёт потепления в Арктике. Другой возможный вариант: этот ледник политермический, аналогично ледникам Шпицбергена, в нём большая часть ледяной толщи имеет температуру ниже точки замерзания, за исключением поверхностного слоя.

Это будет ясно после обработки геофизических данных. Керн удалось довезти в целости и сохранности.

– Да у вас там машина времени какая‑то…

– Арктика тем и интересна, что она позволяет проводить такие исследования. Там хранится информация, которой нет больше нигде, но её надо добыть.

– Эти исследования и были основной задачей нынешней экспедиции?

– Да, кроме того, впервые в этом году мы провели детальную съёмку выводной части ледника Кропоткина со стороны бухты Северная и создали его точную трёхмерную модель. Летом планируем провести повторную проверку, это поможет оценить, какой объём льда теряет Арктика из‑за повышения температур.

– Почему для проведения комплексных исследований выбрана именно Земля Александры?

– Земля Александры находится в таком интересном месте. С востока она омывается проливными водами – это воды проливов Кембридж и Архангельского, с севера Северным Ледовитым океаном, а с запада и юга Баренцевым морем. И соответственно, это три разных типа водных масс, и нам также важно установить закономерности их воздейст­вия на жизненные циклы как на суше, так и в воде. У нас весьма разнообразная и очень интересная работа.

– У вас потрясающая работа! Очень бы хотелось, чтобы современные мальчишки снова мечтали стать полярниками, чтобы профессия, овеянная романтикой подвига первопроходцев-исследователей, давала им вдохновение. А работы в Арктике, видимо, хватит многим поколениям…

– Природу нельзя исследовать полностью. Природа – это книга, которая постоянно пишется. И невозможно дочитать её до корки, закрыть, поставив на полку. Арктика всегда будет нуждаться в новых исследователях и первооткрывателях. Дерзайте – и ваше имя тоже может появиться на карте Арктики.

Беседовала Светлана ЛОЙЧЕНКО