Сегодня на Соловках. А завтра?

Мы попросили Василия Николаевича Матонина подготовить газетный вариант этого разговора.

«Как выход из безвыходных ситуаций»

– Освоение северных земель русскими поселенцами осуществлялось не «благодаря», а «вопреки» обстоятельствам, как реакция на невозможность жизни «в миру», – ответил Василий Матонин. – Таким же образом зарождались первые монашеские поселения на севере Африки – в Нитрийской пустыне и в Фиваиде. В Фиваиде жарко, а в «Северной Фиваиде» холодно. Отказ от ценностей мира сего был ответом благочестивых христиан в IV веке на превращение христианства в государственную религию Римской империи. Такое же стремление к пустынножительству побуждало русских боголюбцев бежать от «мира». Устремлённость за линию горизонта возводит дух к созерцанию таинства. Восьмимесячная зима и замерзающее у берегов море подобны «стене необоримой».

Соловки до появления на островах преподобных Зосимы, Савватия и Германа были местом, «где блаз живе», а Кольский полуостров – «чертогами ада». Аскетичность жизни на севере («Здесь мой покой, здесь вселюся, яко позволишь Ты») предопределила диаметрально противоположное восприятие Поморья. Это гибельное место становится спасительным, ибо здесь «Бог близко».

Стихийное движение на север и северо-восток – «встречь солнцу» – было ответом русской культуры на проблемы нерешаемые, обстоятельства безвыходные («мужику собраться, только подпоясаться»). Известны Новгородская, Ростово-Суздальская, Московская колонизации. Ушкуйники приходили за данью (ясаком) и уходили, а потребность «вселиться», «обрести покой» и заново начать историю были свойственны средневековому человеку независимо от его сословной принадлежности.

Один из основателей Соловецкого монастыря, преподобный Савватий, был монахом Кирилло-Белозерского монастыря. Когда в монастыре было как в миру, в миру – как в аду, он ушёл в Валаамский монастырь, а затем – к устью реки Выг, где познакомился с преподобным Германом. Герман прежде приходил на Соловки с рыбаками, и он рассказал Савватию о том, что острова безлюдны, покрыты густым лесом. Здесь много озёр. Есть ягоды и грибы. Савватий с Германом добрались на карбасе до Большого Соловецкого острова, где молились и трудились в скиту, позднее названном Савватиевским.

Острова принадлежали новгородской посаднице Марфе Борецкой. Несмотря на то что Соловки известны людям ещё с эпохи мезолита (по итогам изысканий археолога Александра Яковлевича Мартынова), все стоянки на островах были сезонными. На Большом Заяцком острове Соловецкого архипелага сохранилось крупнейшее в Северной Европе неолитическое святилище, состоящее из каменных лабиринтов («вавилонов», первобытных культовых сооружений) и курганов. Историк Анатолий Александрович Куратов предположил, что племена беломорской культуры хоронили здесь соплеменников по обряду кремации. Если это верно, то Соловки уже в глубокой древности были кладбищем и святилищем. Поэтому появление православного монастыря органично вписывается в «идею места». По словам Игнатия Брянчанинова, монахи – это «неотпетые мертвецы, для которых мир – истинная вдовица».

Морской монастырь и форпост

Остров – инобытийное пространство. Море защищает от врагов, от мира, но и само по себе олицетворяет мир мёртвых. Кстати говоря, русское слово «море» восходит к индоевропейским глаголам умирания, как утверждает историк и философ Николай Михайлович Теребихин.

Почувствовав приближение смерти, преподобный Савватий добрался до Большой земли, где причастился и упокоился. Позднее преподобный Зосима, уроженец села Толвуя и сын священника, знакомится с Германом, и на Соловках снова появляется монашеское поселение. Соловецкий «Дом Спаса и Николы» приобретает официальный статус благодаря преподобному Зосиме, посетившему с одним из своих учеников Великий Новгород. Новгородские власти не сразу признали законность появления монастыря на Соловках. Вскоре обозначилась перспектива перехода северных земель от Великого Новгорода к Москве. Новгородские бояре, не обладая в полной мере возможностью осваивать беломорские вотчины, жертвовали свои владения Соловецкому монастырю, собирая богатство на небе и, возможно, надеясь на то, что при благоприятных обстоятельствах к ним вернутся и соляные варницы, и рыболовные тони, и вотчины.

Основой хозяйственной деятельности монастыря становятся солеварение, зверобойка (охота на морского зверя), рыболовство. Морские промыслы требовали развития судостроения, плотницкого, кузнечного дела, сетевязания, гончарного производства и многих других ремёсел. Рабочей силой монастыря были монастырские крестьяне, трудники (работники по обету) и казаки – вольные люди, чей труд оплачивался.

Монастырские крестьяне находились в теснейшей связи со своими духовными отцами – соловецкими иеромонахами. В голодные годы монастырь обеспечивал крестьян хлебом, защищал их от набегов «свейских» и «каянских» немцев. Трудники работали бесплатно, по обету. И каждый монах, помимо духовных обязанностей, нёс трудовое послушание. В монастыре и его владениях складывалось особое отношение к физическому труду: «Труд – та же молитва».

Одновременно с земельными вотчинами монастыря росло его государственное значение. С 80‑х годов XVI века у монастыря появляется своё стрелецкое войско. Государственные границы были условными, и красноречиво выглядит тот факт, что северо-западная граница земельных владений монастыря проходила по реке Печенге, где сейчас Россия граничит с Норвегией. Соловецкий монастырь формировался как мужицкое царство, духовный и хозяйственный центр Поморья, военный форпост на северных рубежах Московского царства.

Центр Поморья

Если Русский Север (северные регионы европейской части России) можно условно рассматривать как государственное приграничье, то Поморье – это граница экзистенциальная (на уровне жизни и смерти – гибели и спасения), а Соловки – граница духовная: место борьбы или неустойчивого баланса противостоящих сил. Явления, выдвинутые на предельные рубежи бытования, являют здесь свои качества с наибольшей очевидностью.

Белое море опасно для мореплавания. Не случайно скандинавы называли его Гандвиком, то есть «Заливом чудовищ». На Русском Севере и в Поморье реализуются идея перехода, идеал Преображения, идеология, принимающая различные формы оппозиционности (поиск спасения, бегство от мира, Поморское старообрядческое согласие, насильственная колонизация, ГУЛАГ). Обретение нового качества (Преображение) требует предельных мотивировок и сверхусилия. Путь на север – направление заведомо опасное, неудобное, неуютное; это трудный, узкий путь: восьмимесячная зима, монастырь, неспокойное море… Если есть такие социокультурные векторы, как Запад и Вос­ток, то должны быть Юг и Север. Можно предположить, что русская культура определяется северным вектором в её становлении и познаётся, образно говоря, «через монастырь».

Вы знаете, что меня волнует и кажется особенно значимым по отношению к Соловкам? То, что здесь идея пограничности реализуется и в плане географическом, и в природе, и в жизни людей. И она формирует островной тип ментальности, потому что не только человек выбирает место, но и место «выбирает» человека. Соловки – остров, а на острове все те процессы, которые происходят в стране, предстают словно бы под увеличительным стеклом. Они приобретают символическое и образное значение. Не случайно говорят: «Сначала на Соловках, а потом – в России».

«На Соловках надо ходить пешком»

Мы, обладая значительными техническими возможностями, нередко берёмся за дело преобразования пространства с энергией, достойной лучшего применения. При этом надо признать, что наше духовное состояние и эстетические критерии далеки до совершенства, а памятники археологии или архитектуры – это свидетели, которые дают показания один раз. Иногда думаешь, глядя на плоды горе-реставрации: было бы лучше, если бы остались подлинные руины.

В достопрежние времена на Соловках люди «Богу работали»: на совесть, для спасения души и во искупление грехов. Любое дело сегодня на острове требует осторожности и качественного исполнения, осуществления медицинского принципа – не навреди! На Соловках очень нежная природа… В 1970‑е годы ещё сохранялись дороги на валунном основании, построенные в XVI веке при Святом Филиппе (Колычеве). Где они? На Соловках, куда ни посмотришь, – памятник: лагерный барак, или землянка школы юнг, или какая‑то незавидная валунная постройка. Что это? И вдруг выясняется, что это белецкая баня 1717 года. Америки не было, а баня уже была, и я там парился в 80–90-е годы ХХ века. Много тяжёлой техники на Соловках, и совсем нет лошадей. Последняя кобыла умерла от голода. Это было лет десять назад.

А вообще‑то, на Соловках надо ходить пешком. Как ходят по кладбищу. Как сказал игумен Герман: «Соловки – это антиминс».

Соловки должны быть открыты для разных людей, потому что общество наше очень неоднородно. Есть люди религиозные или нерелигиозные. Есть те, которых интересует прежде всего история Соловецких лагерей особого назначения (1923–1939), кто надеется узнать что‑либо о своих пропавших родственниках. Соловки – это место славы Северного флота. И наше пребывание на острове – тоже история. Любой наш след не бесследен.

Подготовила Светлана ЛОЙЧЕНКО