«Пароходы заходят в мои сны…»

В молодые годы я жил в деревне Новошино Красноборского района, откуда попасть в Архангельск мог только на пароходе.

Поэтому особую роль в моей жизни играли пристани, а тогда от Котласа до Архангельска на Северной Двине их насчитывалось 25. Я пользовался пристанями Красноборск и Пермогорье.

Меня очень привлекали красавица Северная Двина и её замечательные берега, и я покупал только палубные билеты. Самое интересное место на пароходе – у машинного отделения, где было хорошо видно, как работают механизмы. Поэтому здесь всегда собиралось много пассажиров.

Двинские пароходы до сих пор заходят в мои сны, а мне уже 89 лет, будто по расписанию. Эти колёсные пароходы, красавцы, всегда подёрнуты той неясной розовой дымкой, которой окутаны все мои воспоминания о том, что навеки ушло и никогда не вернётся. Когда я вижу последний оставшийся в строю пароход «Н. В. Гоголь», сердце начинает стучать изо всех сил.

Много лет назад я работал начальником Архангельской таможни и тогда предложил коллективу отправиться на «Гоголе» по Северной Двине. И вот мы на морском-речном вокзале в Архангельске. Увидев «Гоголь», мы ринулись на него как дети. Устроились по своим местам, а потом все вышли на верхнюю палубу и восхищались великолепной красотой реки и её берегов. Наш маршрут тогда пролегал до Усть-Пинеги.

В Усть-Пинегу пришли утром, там сошли на берег – кто‑то играл в мяч, кто‑то занимался рыбалкой, кто‑то просто гулял. Обратно прибыли в Архангельск назавтра рано утром. Это поездка сплотила наш коллектив и осталась навсегда в памяти.

Когда‑то по Двине ходило много пароходов. Где‑то в глубинах памяти затерялись «Карл Маркс» и «Добролюбов», более прочно запечатлелось в сознании имя «Желябов». В середине шестидесятых на линии Архангельск – Котлас ходили четыре парохода: «А. С. Пушкин», «М. В. Ломоносов», «Н. В. Гоголь» и «Иван Каляев».

Старые колёсники, творения дореволюционных корабельных инженеров, были построены по чёткому классовому принципу. И хотя классы были стыдливо переименованы в категории, их суть от этого не менялась. Каюты первого класса располагались на верхней палубе. Там, наверху – чёрное и красное дерево, блестящие, начищенные дверные ручки, ковры в коридорах. В ресторане на круглых столах, устланных белоснежными скатертями, красовались столовые приборы, а официантки разносили еду в белых накрахмаленных передниках.

На нижней палубе всё было гораздо проще. Там находился отдельный ресторан для простого народа, где стояли незатейливые столы и стулья, а униформа официанток не отличалась особой опрятностью.

Приятнее всего было ездить в каюте первого класса с умывальниками и другими удобствами, что отличало обитателя такой каюты от других пассажиров. К тому же там никто не мешал читать и спокойно валяться на койке. И можно было свободно уходить из каюты, не думая об оставленном багаже.

Мне приходилось часто ездить на пароходе из Пермогорья или Красноборска в Архангельск и обратно, когда был курсантом мореходки. Из-за финансового состояния, как правило, ездил по сидячим билетам. Таким пассажирам разрешалось ходить по всему пароходу, и это было прекрасно! Значительно позже с семьёй, с четырьмя детьми, ездили в четырёхместной каюте с удобным сервисом. Дети до сих пор вспоминают эти поездки, насколько они были замечательными.

Однако время неумолимо идёт вперёд, и быстрокрылые ракеты потихоньку оттесняли старые колёсники. Их место заняли теплоходы «Неман», «Олекма», «Пинега», «Индигирка».

А старые пароходы остались в памяти и в сердце. А ещё приходят в снах – строго по расписанию…

Клавдий КОРНЯКОВ, почётный гражданин Красноборского муниципального округа, генерал-майор в отставке, кандидат экономических наук