Папа подарил ей куклу

Николай Рубцов родился в Емецке Архангельской области, но увезли его оттуда ещё ребёнком. Взрослел он на Вологодчине, учился в Кировске — мурманском техникуме — и там начал писать стихи, а поэтическое становление наступило в Ленинграде, где Николай Рубцов работал на Кировском заводе. Именно поэтому в Санкт-Петербурге существует общественная организация «Рубцовский центр», который вот уже 33 года объединяет почитателей творчества Николая Рубцова.

«Живу в своём народе» — вечер, посвящённый 90‑летию со дня рождения поэта, состоялся 31 марта в Доме писателя Санкт-Петербурга. Собрались поклонники его таланта из Архангельской, Мурманской, Вологодской, Ленинградской областей и из Санкт-Петербурга. Среди собравшихся были те, кто учился с Рубцовым в одной ленинградской школе рабочей молодёжи, те, кто помнят его участником литературного объединения на Нарвской заставе, представители Кировского завода, где работал Николай Рубцов, а также поэты, которые слагают стихи в его честь, и музыканты, которые исполняют песни на стихи Николая Рубцова, а также единственная дочь поэта Елена Рубцова.

Семнадцатилетней выпускницей школы Елена Рубцова приехала в город на Неве, чтобы поступить в издательско-полиграфический техникум, а потом многие годы работала в знаменитой типографии имени Володарского. Тогда, в начале восьмидесятых годов прошлого века, Елена приехала из вологодского села Никольского, где родилась и где её родители когда‑то вместе воспитывались в одном детском доме. Елена Николаевна Рубцова — постоянный и самый почётный гость на встречах, посвящённых отцу. На этой встрече речь в основном шла о ленинградском периоде жизни Николая Рубцова.

Виктор Алексеевич Соколов, член Союза писателей, рассказал, как он пересекался с Николаем Рубцовым в литературном объединении «Нарвская застава»:

– Меня приняли в лит­объединение в 1959 году пятнадцатилетним пареньком, и был я там самым младшим. А Николай Рубцов зашёл в круг наших литераторов чуть позже — в 1961 году. Тогда пришли вступать в литобъединение три человека. Двое из них вовсе не запомнились, а Рубцов запомнился сразу. Читал он какой‑то свой морской стих, потом «Я забыл, как лошадь запрягают…» — где тоска по деревенской жизни, и «Элегию». Пом­ните: «Стукнул по карману — не звенит! Стукнул по‑другому — не слыхать. Если только буду знаменит, то поеду в Ялту отдыхать…» Так и вижу картинку перед собой: Коля Рубцов — худощавый, с залысинами и застенчивой улыбкой.

Как мы тогда общались? На занятиях литературного объединения в Нарвской заставе читали стихи друг другу, обсуждали их и дымили — все тогда курили. Очень часто на наших занятиях был «надзор» — в углу помещения тихо-тихо сидела заведующая библиотекой. Поэтому лишнего мы там не говорили. Обычно после занятий в литобъединении общение продолжалось в каком‑нибудь кафе за мороженым и бокалом с сухим вином — да, случалась выпивка, но пьянок не было. Однажды, как помню, Коля после занятия в ЛИТО повёл нас в кочегарку. Он был поэтом от почвы, от земли — поэтому, по сравнению с нами, питерскими, стихи его очень сильно отличались — было очевидно, что стихи его особенные.

Идейный спор о пути развития России после Петра Первого начался ещё в середине девятнадцатого столетия, но в литературных кругах эта тема процветала и сто лет спустя. И вот Николая Рубцова причисляли к славянофилам — тем, кто в литературно-философском течении отстаивает самобытность России. Коля по натуре был, конечно, славянофил, но это не было теорией, это было его естество.

Однако, опираясь на теорию вот этих идеологических противостояний, в литературных кругах и Москвы, и Ленинграда обсуждали провинциализм стихов Николая Рубцова. И, считаю, его искусственно привязали к этой теме, вменяя ему антисемитизм и провинциализм. Правда, такие козни строили ему не ленинградские коллеги, а в основном те москвичи, которые завидовали его поэтическому успеху.

Ну вот скажите, какой мог быть антисемитизм у Коли Рубцова, если он по‑настоящему, по‑братски дружил с известным тогда в Ленинграде поэтом Эдиком Шнейдерманом — они всюду были вместе! И Эдик Шнейдерман печатал его стихи в своём самиздате ОПТИМА (Оптимистические мастера). Вот эта ситуация профессиональной травли, возможно, очень расстраивала Рубцова и загнала большого поэта в депрессию. А депрессия увела его в провинцию.

Кстати, петербургские поклонники творчества Николая Рубцова провели расследование, выясняя, какую вечернюю школу рабочей молодёжи окончил Николай Рубцов. И, похоже, сделали открытие.

Когда Николай Рубцов поступил на Кировский завод и был принят в литературные круги Ленинграда, стало очевидно, что, не имея аттестата зрелости, невозможно продвинуться дальше и поступить в литинститут. Недалеко от Кировского завода была школа, где обучались многие рабочие с Кировского завода. Но по справкам из архива Николай Рубцов туда не поступал и эту школу не оканчивал.

А вот в другую школу рабочей молодёжи, недалеко от метро «Технологический институт», в 1960 году было зачислено 50 человек, среди них нашлась его фамилия. Это была вечерняя школа номер 120 — именно там аттестат зрелости получил Николай Рубцов. Интересно, что по дневному расписанию в этом же здании располагалась ленинградская школа под номером 281. И сегодня это, пожалуй, самый известный лицей Санкт-Петербурга. В списке его выпускников — президент России Владимир Путин.

Увековечивание памяти большого русского поэта — ещё один вектор мероприятия, состоявшегося в Санкт-Петербурге. Поклонники творчества Николая Рубцова считают, что именем великого поэта в сегодняшней России названо не так уж и много: всего шесть библиотек и три школы, пять музеев, всего 16 улиц в стране носят его имя и в 16 местах, где бывал поэт, установлены мемориальные доски. Интересно также, что в горно-химическом техникуме Кировска (Мурманская область), где полтора года проучился Николай Рубцов, установлена доска «Мы гордимся нашими выпускниками». На ней размещены три портрета: двух академиков и поэта Николая Рубцова. А ещё в очень многих российских библиотеках оформлены выставки, посвящённые творчеству Николая Рубцова.

Кроме того, например, в этом году в Череповце состоялась межвузовская конференция, посвящённая 90‑летию со дня рождения поэта, и на ней было представлено 49 научных докладов о Николае Рубцове. Выпуск сборника этих докладов ожидается в этом году. Также планируется издание ленинградских адресов Николая Рубцова. Его стихи переведены на 20 языков мира.

Пока зацветает весна, писатели, поэты и музыканты ждут «Рубцовскую осень». Это мероприятие проходит в Вологодской области, где в крещенские морозы закончилась земная жизнь Николая Рубцова. «Четыре дня длится рубцовская осень, а звучать его стихи должны всегда», — утверждали собравшиеся в Доме писателя.

И память о поэте — не в бронзе, а в памяти людей. Ведь любое его стихотворение поёт! И они пели. Под аккомпанемент баяна одно из самых известных стихотворений — «Прощальную песню» про уходящую любовь:

«Так зачем же, прищурив ресницы,

У глухого болотного пня

Спелой клюквой, как добрую птицу,

Ты с ладони кормила меня?»

Валентина Царёва, в репертуаре которой более десяти песен на стихи Николая Рубцова, посвятила своё выступление Елене Николаевне Рубцовой, о которой эти строчки:

«Но однажды я вспомню про клюкву,

Про любовь твою в сером краю

И пошлю вам чудесную куклу,

Как последнюю сказку свою.

Чтобы девочка, куклу качая,

Никогда не сидела одна.

– Мама, мамочка! Кукла какая

И мигает, и плачет она…»

В зале плакали. Куклу, как рассказала Елена Николаевна Рубцова, отец ей действительно подарил, но кукла осталась жить только на фотографии. Заключительной песней вечера стала жизнеутверждающая «В горнице моей светло!» — пели её хором всем залом.

Алла ВАЛУЙСКИХ