Так открывалась дверь в православие

Без крестов и куполов

Священник Иоанн Василикив приехал в Артемиево-Веркольский монастырь 18 октября 1990 года. В то время обитель представляла собой весьма печальное зрелище. Успенский собор стоял без крыши, куполов и окон. Своды верхнего и нижнего храмов покрыты плесенью. Артемиевская церковь — без куполов и колоколов. С крыши трапезного корпуса, как и с Успенского собора, тоже сняли железо, а Казанская церковь стояла без крестов, внутри всё сгнило.

Отец Иоанн начал с того, что уже через четыре дня после приезда при большом стечении народа отслужил благодарственный молебен, а также панихиду по всем погибшим жителям Верколы.

В Артемиевском храме находился школьный спортзал, для проведения уроков труда стояли станки, на которых делали доски. Одно время в ней даже разводили кроликов. Для того чтобы детям было тепло на уроках физкультуры и труда, слева в углу поставили огромную печь.

Церковь освободили ещё до появления священника, она стояла пустая. Отец Иоанн со школьным учителем труда Александром Борисовичем Степановым стали делать Никольский придел. Пришлось приложить немало усилий, но всё‑таки через месяц он был готов. И 17 ноября священник отслужил в нём первую за несколько десятилетий Божест­венную литургию.

«Будем петь!»

Но на службах нужно было кому‑то петь, и отец Иоанн обратился за помощью к Веркольскому народному хору, который славился далеко за пределами района и даже Архангельской области. Руководила им Галина Северьяновна Постникова. Она работала в Доме культуры художественным руководителем. Хор исполнял фольклорные песни. Среди хористок была и Валентина Ивановна Минина, которая работала заведующей детским садом, а затем возглавила песенный коллектив.

Она рассказала мне об участии их хора в возрождении Веркольского монастыря:

– Когда начались разговоры о возрождении монастыря, мы считали, что это сказка какая‑то. Чтобы у нас, на севере, наш заброшенный монастырь и возродился — нам никак-никак не верилось. Но появился настоятель храма. Энергичный, боевой, молодой. Со всеми стал знакомиться, к нам на занятия хора приходил.

Как‑то раз отец Иоанн нам и сказал: «Давайте петь наше, то есть церковное». Он не спрашивал, будем ли мы петь, а так утверждающе говорил: «Будем петь!» Стали песнопения учить. О литургии нам рассказывал. А для нас это не только действие новое, но и слово‑то новое. На репетиции приходил. Тон даст, а наши женщины, слухачи хорошие, и поведут мелодию. Несколько песнопений обязательных с нами разучил. Приносил тексты, мы всё аккуратненько в тетрадочки себе переписывали, подчёркивали, где хор поёт.

Сначала мы на службу не ходили, ведь расположение духа должно быть особенное. Но нашлись среди нас отважные. Пенсионерки, а также воспитательница и медсестра из детского сада — они первые «рискнули». А Надежда Павловна Минина даже повенчались с мужем, Петром Максимовичем. Это в преклонные‑то годы. Они нам так рассказывали! Мы, конечно, заинтересовались. Когда первый раз пришли в храм, то удивились: надо же, уже что‑то есть и иконы висят. А отец Иоанн заставил нас все прошения подпевать. Он службу ведёт и нам рукой машет, дирижирует. Для нас всё было как концерт. Мы только думали, где вовремя подхватить. Одна служба, вторая. Потом он начал нас к праздникам готовить. Постепенно стал вводить в более серьёзную службу, требований предъявлять побольше.

С концертами по Пинежью

Отец Иоанн предложил коллективу выступить в Верколе с благотворительным концертом. Зал на 150 человек оказался полным, что хористок очень удивило. Певуньи исполняли церковные песнопения, а священник к каждому из них давал объяснение. Для людей всё оказалось новым. На том концерте прозвучали ещё и рождественские колядки. Билеты на концерт не продавали, но девочки Юля Абрамова, Юля Минина и Марина Поленкова в народных костюмах ходили по залу и собирали, кто сколько даст. Им полные подносы денег наложили, и это во времена совершенного безденежья! Отец Иоанн сказал веркольцам, чтобы обязательно приходили в храм.

А потом он предложил хору поехать по Пинежью с концертами. Артисты выступили в Кушкопале, Ваймуше, Ёркине, Кевроле, Суре, Карпогорах, Новолавеле. Много людей собиралось, и очень всем нравилось. Батюшка везде говорил проповедь, отвечал на вопросы, а хор пел. «Бывало, что едем в нижний конец, поближе к Карпогорам, в день два, а то и три концерта дадим, — вспоминала Валентина Ивановна, — наша староста Надежда Павловна Минина все денежки сложит и батюшке отдаст. Он такой радостный, а мы ещё больше его, что удалось помочь монастырю. Таким образом наш хор для обители несколько тысяч заработал, а тогда тысяча дорогая была. Отец Иоанн нам всегда подарочки после выступления делал: то иконку, то крестик, то молитвослов. Столько подарков памятных осталось…

Покрестили пять комсомольцев

Татьяна Николаевна Седунова в первые годы восстановления монастыря работала заведующей клубом в посёлке Сосновка. Молодые сосновцы подружились с настоятелем обители отцом Иоанном и активно ему помогали. О том времени у Татьяны Седуновой сохранились самые светлые воспоминания:

– Мы узнали, что в Веркольский монастырь приехал священник. Для нас это было новое, поскольку все выросли в рабочем посёлке, и никто с нами на церковные темы не говорил, а наоборот, всё против Бога. Нам стало любопытно: кто такой священник, что он за человек. Мы, тридцать ребят и девчонок в возрасте 19–21 года, собрались и отправились в монастырь. Был декабрь, холодно, только река установилась. Расстояние от Сосновки до Верколы девяносто километров.

Приехали. Выходит батюшка. Мы удивились, что мужчина в «женской» одежде. А он даже руками всплеснул, когда увидел, как нас много. Встали в ряд, дружно сказали: «Здравствуйте!» — и замолчали, потому что никто не знал, как разговаривать со священником. Я всегда выступала в роли ведущей, поэтому спросила, как его зовут. Он ответил: «Отец Иоанн, можно просто батюшка». Для нас это было непривычно. У каждого из нас есть папа, отец, и к совершенно незнакомому человеку так обращаться было поначалу сложно. Но мы быстро привыкли.

Гости попросили дать им какую‑нибудь работу. Отец Иоанн сказал: «Привезли машину дров, если вы её расколите, то буду очень рад». Мы, все молодые, горячие, сразу пошли колоть дрова. Ребята дрова кололи, а девочки складывали. Стоял мороз, холодина жуткая. Для ночлега батюшка нам выделил две комнаты. Там много лет не топили, стены все промёрзли. Мы топили, топили, но в первую ночь всё равно «околели». Привезли с собой продукты, приготовили ужин и пригласили батюшку. Он принёс кулёк сушек. Мы пили чай с сушками и разговаривали. Всем было интересно, как он живёт, почему решил стать священником, с детства ли верил в Бога, почему он, молодой, красивый, приехал в такую глушь. Теперь я понимаю, какие глупые вопросы мы задавали. Но он от каких‑то умело уходил, а на другие доходчиво нам отвечал.

На следующий день сосновцы опять попросили работу. Отец Иоанн сказал, что нужно в Артемиевском храме, в котором раньше был спортивный зал школы, убрать баскетбольные кольца. Ребята всё сделали. Нам очень понравились вечерние беседы за чаем, они запали в душу и подтолкнули к каким‑то новым размышлениям. Уезжали оттуда под огромным впечатлением.

В ноябре 2001 года отец Иоанн позвонил Татьяне Седуновой и пожаловался, что в монастыре закончились дрова. Она побежала к мастеру нижнего склада Нюхченского лесопункта Сосновского леспромхоза Евгению Денисову: «Женька, в монастыре дров нет, батюшка замерзает». Он ответил, что может дать машину только ночью, а утром она должна быть на месте. Вечером человек десять загрузили её. Сами залезли сверху на эту открытую машину и поехали. До Верколы девяносто километров. Лёд на Пинеге был ещё тонкий, и машины через реку не ходили. Сосновцы всю ночь на больших санках перетаскивали дрова на другой берег — сначала по пинежскому льду, потом вверх по угору. Утром машина стояла на рабочем месте в Сосновке.

– Никого не надо было уговаривать, все на одном подъёме и все довольны, что помогли батюшке, — вспоминает Татьяна Николаевна. — Как здорово, что молодёжь тогда приезжала в монастырь. Мы всегда вечерами ждали батюшку. Он самовар приносил. Чай с сушками у самовара и разговоры стали у нас традиционными.

В марте 1992 года отец Иоанн принял монашеский постриг с именем Иоасаф.

В мае 1992‑го пятнадцать человек из Сосновки приплыли в монастырь на теплоходе. Отец Иоасаф спросил, крещёные ли его помощники. Таких не оказалось. Тогда он объяснил, как нужно подготовиться к этому Таинству, девушки обязательно в юбках и платочках. Татьяна сказала, что стоять босиком не будет и раздеваться тоже. Но, конечно же, они оделись, как он велел. Батюшка покрестил пять комсомольцев у себя в келье. Было очень холодно. Все стояли босиком на ледяном полу, но никто не заболел. Так была им открыта дверь в православие.

«Мы должны помогать друг другу»

В этом же году первый секретарь Пинежского райкома комсомола Владимир Бывальцев и Татьяна Седунова организовали на территории монастыря молодёжную встречу православной молодёжи Северо-Запада. Им очень помог руководитель областного поискового отряда Валерий Кычев. Именно благодаря его усилиям приехали 96 человек из Брянска, Ржева, Северодвинска, Архангельска и других городов. Палаточный городок разбили в поле рядом с обителью. Еду готовили на полевой кухне. За неделю выполнили огромный объём работы. Из Успенского собора вручную вынесли огромные кучи мусора, достигавшие трёхметровой высоты.

Это сейчас любой человек может посещать храм, и никаких проблем на работе у него не возникает. Но в начале девяностых ситуация была совсем другая. Татьяну вызвали в бюро райкома партии и стали говорить, что она неправильно себя ведёт, священник обманным путём влияет на сосновскую молодёжь, а заведующая клубом этому способствует. «Но я им ответила, — вспоминает Татьяна Николаевна, — к нам приезжало много разных лекторов, и ни один из них не собрал такой аудитории, никого из них не слушали так, как священника. Он говорит о любви к ближнему, о том, что мы должны помогать друг другу. А как его слушают! И кто его слушает? Молодёжь».

Удивительно, но её тогда не выгнали с работы и не исключили из комсомола.

Когда Седунова начала заниматься бизнесом, отец Иоасаф сказал ей очень хорошие слова, которые она запомнила на всю жизнь: «Таня, я желаю тебе, чтобы ты не стала зависимой от денег и с лёгкостью расставалась с ними на доброе дело. Господь тебя не оставит».

А ещё, следуя его совету, она сохранила сына: «Я только начала свой бизнес, стала руководителем Пинежского туристического центра и в это время забеременела третьим ребёнком. Позвонила отцу Иоасафу и говорю ему: «Батюшка, у меня двое маленьких детей на руках, как же мы будем жить? Я хочу аборт сделать». А он мне ответил: «Таня, даже не смей об этом думать. Всё будет хорошо, вот увидишь. Ты потом будешь так благодарна Богу, что не совершила такого греха. Это же так здорово! Господь всё управит. Я за тебя буду молиться». Потом я позвонила ему из больницы и сообщила радостную весть, что второго декабря у меня родился мальчик. По совету батюшки мы назвали его Даниилом. Батюшка приехал к нам в Сосновку и покрестил малыша у нас дома».

Не допустил беды

В жизни у Татьяны Николаевны было немало чудес, которые произошли по её молитвам к праведному Артемию.

В 1996 году Седунова организовала детский лагерь в деревне Кучкас Пинежского района, который (с небольшим перерывом) работает и сейчас.

Татьяна рассказала:

– Я очень люблю праведного отрока Артемия, молюсь ему, и он всегда мне помогает. Мы привыкли, что святые — это взрослые люди, которые прославились какими‑то делами, а тут мальчик. Я думаю, что по молитвам отрока Артемия мы стали первыми, кто занялся организацией единственного в нашей области православного лагеря. Поскольку я много лет работаю с детьми, то перед началом сезона всегда прошу святого Артемия защитить и сохранить всех ребятишек, ведь кругом лес и рядом река.

В 2006 году разразилась страшная буря. Наш лагерь стоит на горе, открытый всем ветрам. Девочки плачут, всем страшно. Я падаю на колени и буквально вопию к отроку Артемию: «Отрочек Артемий! Ты же сам ребёнок, не допусти наших детей до беды!» Когда буря утихла, мы вышли из домиков. Это было поистине чудо! На территории лагеря не упало ни одного дерева, не повредило ни одной крыши, все стёкла оказались целыми. А вокруг нас в лесу множество поваленных деревьев, огромные сосны и ели, вырванные с корнем. Страшное зрелище! Я собрала детей и перед иконой праведного Артемия сказала им, что нам помог избежать несчастья вот этот святой отрок и чтобы они всегда молились ему.

Ещё один случай из лагерной жизни. Прибегает с реки девочка и кричит мне: «Наташа утонула!». У нас тогда пекарем был очень верующий человек. Я ему говорю: «Молись отроку!» — а сама побежала к Пинеге. Он встал на колени и стал очень горячо просить праведного Артемия, чтобы он помог вернуть девочку к жизни. Когда я оказалась на берегу, то к своей великой радости увидела, что она жива. Оказалось, что Наташа нахлебалась воды и уже была на дне. К счастью, ребята вовремя это заметили и позвали физрука. Он вытащил её на берег уже без сознания. Стал откачивать и делать искусственный массаж сердца. Наташа очнулась и быстро пришла в нормальное состояние. Я уверена, что это святой отрок отмолил девочку в трагической ситуации.

Никогда не забуду и один замечательный праздник. В 2002 году вместе с другими ребятами в лагере отдыхали и шестьдесят детей из Москвы. 12 июля, в праздник Первоверховных апостолов Петра и Павла, к нам приехали наместник Артемиево-Веркольского монастыря иеромонах Иосиф (Волков), настоятель московского храма во имя Марона, пустынника Сирийского, отец Александр Марченков с клиросом и сёстры из православной общины села Сура.

Перед началом этого дня я, как всегда, помолилась святому отроку Артемию, чтобы всё прошло хорошо. И ещё я попросила его, чтобы на время праздника исчезли комары (а их на Пинежье летом немерено).

В Божественной литургии приняли участие не только гости и отдыхающие дети, но и жители окрестных деревень. Очень много было исповедников и причастников. Во время службы священники освятили Никольский храм.

За трапезу сели 120 человек.

А после неё батюшки совершили Таинство крещения прямо в Пинеге. Покрестились 56 детей и взрослых. Певчие из московского храма стали их крёстными и тут же снимали с себя крестики, кто золотой, кто серебряный, и надевали их на крестников. Такое забыть просто невозможно.

После закрытия последней лагерной смены я всегда ехала в Веркольский монастырь и благодарила праведного отрока Артемия за его молитвенную помощь.

Людмила СОСНИНА