Вера: «Самое большое чудо моей жизни!»

Монастырь, а не туристический центр

Этому постановлению предшествовало немало событий. К 1988 году на территории обители находилась лишь школа, в которой учились дети из деревень Верколы и Летопалы. Занятия проводились в игуменском корпусе, там же жила и директор Вера Васильевна Степанова с семьёй. Ещё в одном здании пекли хлеб и ночевали дети, когда весной и осенью не было переправы через Пинегу, в Артемиевском храме проходили уроки физкультуры и труда.

В те годы река была гораздо глубже, чем сейчас, и по ней многие туристы сплавлялись на лодках, байдарках и плотах. Все обязательно останавливались около монастыря, ставили палатки, заходили в храмы, пока ещё оставались иконы, увозили их с собой.

Людмила Владимировна Крутикова-Абрамова и после смерти мужа, известного российского писателя Фёдора Александровича Абрамова, каждый год продолжала приезжать в Верколу, где он похоронен. Она очень любила эти удивительные места. В 1988 году Людмила Владимировна услышала, что в Веркольском монастыре хотят организовать туристический центр. Её, как человека верующего, информация о его создании просто потрясла. Людмила Владимировна попросила своего духовника отца Анатолия в Ленинграде благословить её заняться возрождением Веркольской обители. Он ей сказал: «Это и мужчине не под силу, вы не представляете, за что хотите взяться». Но она ему ответила: «Отец Анатолий, вы меня благословите, там — как Бог даст. Кроме меня больше некому». И батюшка её благословил.

Как мне рассказывала Людмила Владимировна, желание возродить монастырь у неё появилось не случайно. Фёдор Александрович Абрамов ещё в 70‑е годы прошлого века с болью смотрел, как разрушается обитель, и говорил, что это великий памятник и его нужно обязательно возродить. Она вспоминала: «Фёдор Александрович в детстве хотел походить на Артемия Веркольского. Испокон века в их доме висела икона отрока. Потом эта и ещё несколько икон из Верколы всегда стояли в его ленинградском рабочем кабинете. У Абрамова тётушка Иринья была очень богомольная. Она чуть ли не бесплатно обшивала всю деревню. Когда приходила в какой‑нибудь дом, то там устанавливался мир. Тётушка Иринья читала духовные стихи. В трудные минуты своей жизни мальчик Федя Абрамов бежал к ней, и она ему помогала. Он говорил, что от неё получил уроки доброты и нравственности».

У Абрамова сохранились интересные записи о монастырях, в том числе и о трёх обителях Пинежского района. Большое место в «Чистой книге» он уделил Веркольской обители. Фёдор Александрович восхищался ею и с глубокой грустью вспоминал, какой потрясающей красоты иконостас был в Успенском соборе. Он говорил, что подобного ему он никогда больше не видел, и мечтал о наступлении таких времён, когда его можно будет восстановить.

А Варвара Трофимовна Клопова, жительница деревни Верколы, вспоминала: «Казалось, что монастырь за рекой — это сама Москва белокаменная. Такой великолепный он был. Да ещё колокольные звоны. Мы выйдем на угор‑то и смотрим, смотрим, любуемся».

Абрамов восторженно относился к батюшке Иоанну Кронштадтскому. Ещё в 1960‑е годы он побывал в Суре и в Роще — в ней раньше находился скит Сурского монастыря. Своими впечатлениями он поделился в письме к жене: «Ах, какое чудо видел на Севере — родине Иоанна Кронштадтского. Если бы ты побывала в скиту Сурского монастыря! Красота невероятная! Тихо звенят, как далёкий благовест, колосья. Ты поднимаешься в гору, и вот на вершине горы видишь часовню-церковь с обителью. Она, как свеча, теплится в этом лесу, и, когда ты идёшь к ней, тебе кажется, что ты идёшь на небо. И церковь с обителью, как приют, остановка на пути к небесам».

Людмила Владимировна добавила: «И Фёдор Александрович, и я знали, что отец Иоанн Кронштадтский часто бывал в Веркольском монастыре и очень любил праведного отрока Артемия».

Во время посещения Веркольского монастыря в 1894 году батюшка Иоанн во время торжественного молебна святому праведному Артемию «взглядывая на раку, горячо и со слезами молился… и действительно, много мне Бог привёл на Руси объехать и поклониться мощам святых угодников Божиих, просиявших подвигами и святостью своей жизни, но нигде я такого глубоко-благоговейного чувства не испытываю, как тут, при взгляде на небольшую раку с мощами святого отрока Артемия» («Путевые заметки Александры Нарцизовой»).

Получив благословение от своего духовника на возрождение Веркольского монастыря, Людмила Владимировна начала действовать. По её просьбе Татьяна Сергеевна Курдюмова из Подмосковья узнала, куда нужно отправить письма с просьбой о передаче монастыря Православной церкви. Оказалось, что сначала необходимо было создать в деревне Верколе православную общину и от её имени послать письма председателю Совета министров РСФСР Александру Власову, патриарху Московскому и всея Руси Пимену и в Совет по делам религий.

Активисты деревни Дмитрий Михайлович Клопов, Галина Северьяновна Постникова, Таисия Афанасьевна Минина, Александра Фёдоровна Абрамова, Нина Афанасьевна Клопова и другие пошли по деревне собирать общину. Её председателем единогласно выбрали Дмитрия Михайловича Клопова. 55 жителей Верколы подписались под обращением о передаче им Артемиевского храма на территории монастыря. Никольскую церковь в деревне, построенную в середине XIX века на средства Веркольской обители, в 30‑е годы XX века закрыли. В ней разместился клуб, сцена которого находилась в алтаре. Затем здание храма приспособили под склад. В 1968 году раскатали и из брёвен построили избы на дальних сенокосных угодьях.

Татьяна Сергеевна Курдюмова помогла, чтобы эти письма дошли до адресатов.

«Отдайте нам храм!»

Председатель Веркольской общины Дмит­рий Михайлович Клопов вспоминал: «В Карпогорах собрались представители лесного и сельского хозяйст­ва. На совещание пригласили членов нашей общины. Мы сказали: «Отдайте нам храм!» Председатель Веркольского сельсовета — ни в какую, потому что школьникам учиться будет негде. Я говорю: «Ничего, найдётся место». А некоторые предлагали не только храм отдать, но и весь монастырь. Спрашивали, как мы его возрождать будем. Я отвечал: «Чего‑нибудь придумаем. Вы, коммунисты, всё разграбили, разворовали, разбомбили, вот нам и поможете. Дадите три миллиона, мы деньги на дело пустим».

Совет по делам религий Совета министров СССР на своём заседании 19 марта 1989 года зарегистрировал религиозную общину Русской православной церкви в деревне Верколе Пинежского района Архангельской области с передачей ей здания церкви Артемия праведного для молитвенных целей. Весной 1990 года пришло известие о передаче Веркольского монастыря (кроме игуменского корпуса, в котором располагалась школа) в распоряжение Русской православной церкви. 25 декабря 1991 года Священный Синод принял решение об открытии Артемиево-Веркольского мужского монастыря. В апреле 1992 года монастырь зарегистрирован областным Советом народных депутатов Архангельской области как юридическое лицо.

Первый молебен

На Пинежье 5 августа всегда отмечали Артемьев день. Ходили в церковь, которая находится на Ежемени, в трёх километрах от монастыря, и молились праведному отроку. В 1990 году в Верколу по просьбе Крутиковой приехал настоятель Свято-Ильинского кафедрального собора Архангельска протоиерей Владимир Кузив. В праздничный день, впервые за несколько последних десятилетий, священник отслужил молебен праведному Артемию Веркольскому около его храма — внутри его в то время ещё находились сусеки для хранения зерна. В этот же день было и открытие нового памятника на могиле Фёдора Александровича Абрамова в Верколе. Батюшка провёл панихиду на могиле писателя. 5 августа 1990 года запомнился веркольцам как один из самых радостных и торжественных дней в их жизни. К часовне, а потом на открытие памятника собралось очень много людей.

Людмила Владимировна с отцом Владимиром съездили в монастырь. Обошли все здания. Собор был очень сильно разрушен. А про Артемиевский храм батюшка сказал, что в нём можно служить. На собрании общины решили, что нужно собрать средства и отремонтировать келью для будущего священника.

Сбор денег в Верколе возглавила Таисия Афанасьевна Минина. Жители деревни в первый же день пожертвовали 140 рублей. Открыли специальный счёт в Карпогорском отделении Сбербанка. В Литературно-мемориальном музее Абрамова и в управлении совхоза поставили ящики для пожертвований.

Денежными средствами распоряжался Дмитрий Михайлович Клопов. Когда я начала интересоваться историей возрождения Веркольского монастыря, то заглянула, по приглашению Дмитрия Михайловича, и к нему в гости. Он мне показал школьную тетрадочку, на которой было написано: «Учёт-расход церковных денег. 1990 год».

Некоторые цифры я переписала: «Поступило на 15 сентября 40 руб. 74 коп. Взял замки висячие 3 штуки на 6 руб. 74 коп., путёвка на рубку леса 12 руб. 76 коп. Остаток 29 руб. 40 коп. 18 октября в 15 час. 18 мин. вскрыта урна в музее. Денег 73 руб. 32 коп. Куплено стекло оконное на сумму 44 руб. 10 коп. За билет лесничеству заплатил 13 руб. 17 коп. За три дня отдал 45 руб. Борису Яковлеву за рубку сучьев. Я лес пилил. Бензин по 30 коп. За четыре дня израсходовали 20 литров на трактор на сумму 6 руб. 40 коп. Итого 51 руб. Заточка цепей 4 штуки по 50 коп.».

Кто же в такую глушь поедет?

Известие о передаче монастыря верующим Людмилу Владимировну очень обрадовало. Однако встала другая проблема: кто будет служить?

И она стала спрашивать у настоятелей ленинградских храмов, не знают ли они священника, который бы стал служить в Верколе? Но ей отвечали, что у них в городе священников не хватает, кто же в такую глушь поедет.

Тогда она обратилась к Дмитрию Сергеевичу Лихачёву за помощью и советом. И они вместе в июне 1990 года послали письмо епископу Архангельскому и Мурманскому Пантелеимону с просьбой направить священнослужителя в Верколу.

18 октября 1990 года по его благословению в обитель прибыл священник Иоанн Василикив. Спустя два года он принял монашеский постриг с именем Иоасаф. Община встретила батюшку радушно. Предложили переночевать в Верколе, но он попросил, чтобы его сразу же перевезли через реку на лодке в монастырь.

Директор Веркольской школы Вера Васильевна Степанова так вспоминала о первой встрече с отцом Иоанном:

– Было уже холодно, мороз, а я его увидела в плаще, шляпе и летних ботинках с маленьким чемоданчиком в руках. Подумала: как он выживет? Оказалось, что тёплых вещей у него с собой никаких нет. Помню, когда мы в 1978 году приехали с мужем Александром Борисовичем и сыном жить и работать в Верколу, то с первой получки сразу же купили валенки, овчинные тулупы, шубники и шапки. Мы дали отцу Иоанну валенки, но он от них категорически отказался. Во всех монастырских зданиях окна были выбиты. Мы предложили батюшке пожить в игуменском корпусе, где располагались школа и наша семья. Но он ответил, что ему нужно не временное жильё, потому что он приехал сюда работать и жить на долгое время. Он нашёл келью с целыми окнами. Мы с мужем принесли постельное бельё и дрова. Натопили печку, долго с ним сидели. После нашего ухода он сам закрыл заслонку, но, наверное, рано, угарно стало. Однако батюшка всё‑таки сумел встать. Как‑то в сильные морозы у него волосы примёрзли к подушке. Мы снова стали звать его к себе, но он так и остался в своей келье.

На восстановление монастыря нужны были деньги, и деньги немалые. В феврале 1991 года Людмила Владимировна организовала и провела в Санкт-Петербурге четыре благотворительных вечера «Веркольская вечора»: в Доме писателей, в Санкт-Петербургском государственном университете и два в Малом драматическом театре. Для участия в них она пригласила пинежские народные коллективы из Шотовой горы, Верколы и Карпогор. Они водили северные хороводы, исполняли кадрили, протяжные песни, переплясы, потешки, сказы. В объявлении было написано: «Наши гости — пинежане» и сообщалось, что все вырученные средства пойдут на восстановление Веркольского монастыря Архангельской епархии.

Крутикова-Абрамова в газете «Советская культура» опубликовала статью о Веркольском монастыре, в которой был напечатан банковский расчётный счёт для пожертвований. На него же она перечислила и свой гонорар. Деньги стали поступать со всех уголков страны, даже с Дальнего Востока и Чукотки шли переводы. В сельсовет отовсюду звонили люди — из Ташкента, Вильнюса, Кривого Рога, ближних и дальних городов и весей — и спрашивали, какая нужна помощь монастырю, поэтому Людмила Владимировна отдала настоятелю отцу Иоанну свой номер телефона. Приезжая летом в Верколу, она даже торговала в иконной лавке свечами, иконами и пела на клиросе. Про те годы Людмила Владимировна говорила: «Это самое большое чудо в моей жизни».

В 1992 году Людмила Владимировна вместе с известным художником Евгением Демьяновичем Мальцевым обратились к Святейшему патриарху Алексию с просьбой о выделении Веркольскому монастырю транспорта. Спустя несколько месяцев обитель получила грузовой автомобиль «Урал», на котором отец Иоанн ездил по разбитым пинежским дорогам в деревни и посёлки, расположенные на расстоянии ста километров от монастыря. Вскоре монастырём был приобретён и трактор «Беларусь», чтобы зимой расчищать дороги от снега, а летом возить сено для коров.

Людмила Владимировна Крутикова-Абрамова и в дальнейшем помогала Артемиево-Веркольскому монастырю и дружила с насельниками обители.