В Архангельске строят коч, старинное поморское судно

Об этом строительстве, наверное, слышали многие. Кто‑то бывал на экскурсии на Мосеевом острове, где идёт это строительство. И всё же вряд ли мы до конца понимаем значение этого проекта. Как и то — зачем надо было «вытаскивать» из глубины веков до недавнего времени практически забытое поморское кораблестроительное ремесло и, возвращая его к жизни, применить в сегодняшнем дне.

Впрочем, на федеральном уровне уже высоко оценили работу Фонда возрождения традиционного судостроения и арктического мореплавания, который реализует проект «Поморский коч». Он стал победителем престижной Всероссийской премии «Больше, чем путешествие» в номинации «Больше, чем предприятие». Примечательно, что верфь, где строится поморский коч, смогла обойти в этой номинации крупные промышленные компании страны. Всего для участия в конкурсе было подано 7700 заявок, жюри отобрало 72 финалиста. Церемония награждения прошла в Национальном центре «Россия» в Москве в конце прошлого года.

«За несколько лет своего существования „Поморский коч“ стал не просто предприятием и туристическим объектом. Это живая история, к которой можно прикоснуться руками. Здесь возрождают традиции поморского судостроения, объединяя в одну команду историков, краеведов, судомоделистов, плотников, предприятия деревообработки, студентов и молодёжь», — так оценил работу «Поморского коча» губернатор Архангельской области Александр Цыбульский, поздравляя его команду с победой.

Глеб Плетнёв, руководитель и идейный вдохновитель проекта, получил благодарность президента России Владимира Путина.

И это признание — повод поговорить о проекте «Поморский коч», о том, какое значение он имеет и для Архангельской области, и для страны в целом. А также о его будущности.

На фоне больших кораблей

– Это место, где было принято решение России стать империей, — говорит Глеб Анатольевич. — Вот здесь, где мы с вами стоим. Когда Пётр Первый впервые прибыл в Архангельск в 1693 году и разместился в походном дворце на Мосеевом острове, он ощутил энергетику этого места. Здесь впервые был поднят флаг царя Московского. Поднят он был, как известно, на яхте «Святой Пётр», которая была построена на Мосеевом острове.

Признаться, не могу ощутить «энергетику места», хотя понимаю её исключительную историчность. Мосеев остров сегодня — это вовсе не остров, каким был во времена его посещения Пет­ром Первым. Есть исторические свидетельства, что остров очаровал молодого царя, которому был‑то 21 год от роду. Также есть версия, откуда пошло название острова: вроде царь, увидев его, воскликнул: «Мой сей остров!» И стал остров Мосеевым. Со временем течение Северной Двины смыло его бóльшую часть и приблизило к Соломбале, а потом насыпная дамба прочно соединила эти два исторических места.

– Мы часть Соломбалы, которая никогда не меняла своего предназначения, всегда была корабельной промышленной площадкой, — продолжает Глеб Анатольевич. — И Мосеев остров не стал торговым центром, не стал спальным районом. Здесь продолжается то дело, которое в своё время начал Пётр Первый. Он приехал в Архангельск строить военный и торговый флот для России потому, что здесь уже действовал порт. Также Пётр знал о поморском судостроении и мореплавании, значит, ему было на что опираться. И он расширил возможности страны, развернув её в своём развитии.

Да, мы стоим на этом самом месте — историчнее не бывает! Но всё же это промзона — холодная для сердца и чувств. Но вдруг вижу большую деревянную поморскую ладью, затерявшуюся в снежной дымке. Она — на фоне больших кораблей: рядом завод «Красная кузница», где проходит их ремонт. И оттуда даже слышны звуки рабочего процесса.

Значит, встретились две эпохи отечественного кораблестроения. И место, правда, обрело иные очертания и иной смысл. И уже для этого стоит сюда приехать…

Дом с парусами

Он очень красивый! Хочется стоять и любоваться. Как по мне — это дом какой‑то очень правильной формы — он пришёл или из космоса, или из прошлого. Но на самом деле это тот самый коч, строительство которого на верфи ведётся с 2019 года. И он, действительно, явился с того времени, когда поморы на нём ходили в Западной Арктике, закрепляя для страны промысловые территории Севера.

Принцип, по которому он создан, я бы назвала «принципом пятого элемента». С Глебом Анатольевичем мы стоим возле стенда, на котором изображены элементы кочей, которые были обнаружены на Шпицбергене.

– Их обнаружила Шпицбергенская экспедиция Института археологии РАН в 1978 году под руководством доктора исторических наук Вадима Старкова — это известный и серьёзный исследователь Арктики, — поясняет Глеб Анатольевич. — Экспедиция работала ещё в советское время, стоит полагать, что все материалы, которые она собрала, подвергнуты серьёзной экспертизе. Учёные обнаружили, исследовали и описали останки поморских судов, которые там оставили поморы в XVI–XVIII веках. Весь этот материал собран в трёхтомнике «Материальная культура русских поморов по данным исследований на архипелаге Шпицберген». Опираясь на эти документальные сведения, мы создавали свои чертежи и по ним строили коч, который в основном соответствует тому судну, на котором ходили наши предки.

И всё же, по словам Глеба Плетнёва, нельзя не учитывать современных технологий кораблестроения, правил постройки маломерных судов, технического регламента Таможенного союза. В их команде каждое техническое решение появляется после длительного поиска.

– Потому что нет прежних инструментов и крепежа, — продолжает он. — Поморские суда строились без применения металла. Шпангоуты соединялись с внешней обшивкой кожаными ремнями, можжевеловыми или еловыми ветками, то есть вицами. Но мы используем нержавеющий крепёж — это требование безопасности. Иначе мы не сможем предоставить расчёт прочности судна, остойчивости, непотопляемости, соответственно, не получим судовой билет и разрешение на выход из порта. По этой причине у нас будет установлен дополнительно двигатель, он может использоваться при встречном течении, штиле, шторме, швартовки в портах.

Глеб Анатольевич говорит, что их команда, которая состоит из архангелогородцев, не просто строит коч, опираясь на традиции, она создаёт новые технологии глубокой переработки древесины и применения инженерных решений.

– Нами строится поморский коч, который сможет самостоятельно, без судна сопровождения и верёвочного буксира, ходить в открытом море, — подчёркивает Глеб Анатольевич. — Так ходили наши предки-кормщики, заботясь о жизнях команды коча и борясь со стихией за живучесть своего парусника. Море ошибок не прощает, мы должны это пом­нить в своих экспериментах с историей его освоения.

Поднимаемся на палубу — чувство, что это дом, только усиливается. Наверное, ещё и потому, что здесь пахнет деревом, впрочем, как и во всём эллинге, где идут работы. Если быть точнее — здесь пахнет беломорской сосной, она прочная и смолистая. Поэтому лучше держит крепёж, меньше разрушается в морской воде. И ощущение — будто ты в сосновом лесу. Это ведь тоже важно в длительном и тяжёлом плавании. В современных судах создают специальные рекреационные зоны, где важную роль играют запахи. Тут их создала сама природа.

Глеб Плетнёв рассказывает о параметрах этого арктического дома:

– Это коч среднего размера — в описаниях историков были малые кочи — 12–15 метров длиной, и большие — до 25 метров. Такие суда преодолевали до 150 километров в сутки. Команда составляла до 15 человек. Наш коч — 19 метров, шириной 6 метров. У него две мачты, водоизмещение — 55 тонн.

И ещё — только представить — площадь его парусов — 200 квадратных мет­ров! И они уже заказаны… Как говорится, хотя бы только посмотреть, как будет рассекать волны этот невероятной красоты дом с парусами…

Поморский коч, действительно, был домом среди бесконечных льдов для тех, кто уходил от родных берегов в неизвестность на время, которое даже трудно было определить. Многое решала Арктика. Но не всё — мужество, смекалка, глубокие знания особенностей арктического мореплавания, передаваемые из поколения в поколение, оказывались сильнее природных стихий. Но много ли мы знаем об этом?

Инструмент продвижения цивилизации

– Мы будто ластиком стёрли эту часть нашей истории, — говорит Глеб Плетнёв. — Так быть не должно. Ведь корабли из металла мы строим только последние 150 лет, а по меньшей мере 500 лет наши предки на деревянных судах ходили в те места, куда сейчас ходим на ледоколах. Ещё с XV века, это как минимум, коч являлся главным транспортным и промысловым средством в арктических морях. Мы это знаем из археологических материалов поморских судов, найденных в Мангазее, на Новой Земле, на Таймыре и Шпицбергене. Наши предки открывали новые земли для страны в суровейших арктических условиях, в те времена, когда лёд был гораздо плотнее. И поморский коч с полным правом можно назвать инструментом продвижения цивилизации.

И это ответ на вопрос — почему было решено из всех поморских судов воссоздавать именно коч. Но также остаётся вопрос — что с ним будет после того, как закончится строительство? Уготована ли ему судьба музейного экспоната?

Глеб Анатольевич говорит, что это не так и что команда намеревается пройти на нём от Архангельска до Салехарда и таким образом повторить один из походов Великой Северной экспедиции. Кстати, у Глеба Плетнёва есть опыт подобной экспедиции: в 2020 году он организовал арктическую экспедицию Архангельск — Нарьян-Мар — Салехард — Ханты-Мансийск — Тобольск — Омск в память о 75‑й годовщине Победы в Великой Отечественной войне. Тогда она проходила на парусно-моторных яхтах. Теперь же арктический маршрут надо будет пройти на коче.

– В 1733 году была инициирована Вторая Камчатская экспедиция, известная как Великая Северная экспедиция, путь которой в основном лежал по маршруту нынешнего Северного морского пути, — пояснил он. — Основная цель экспедиции состояла в описании границ России в Арктике и пролива между Евразией и Америкой. Морская часть была разбита на пять отрядов. Один из них, Двинско-Обский из Архангельска, должен был дойти до Обдорска, нынешнего Салехарда. Значит, ему необходимо было пройти через Белое, Баренцево, Печорское и Карское моря. Тендер на строительство судов для этой экспедиции, а это были именно кочи, выиграли братья Фёдор и Тимофей Кармакуловы с Пинеги, которые построили два судна — «Обь» и «Экспедицион». В 1734 году они двинулись Двинско-Обским отрядом.

Глеб Анатольевич говорит, что описания тендера, то есть техническое задание «капитану Архангельского порта Мятлеву В. А. от Адмиралтейства в г. Санкт-Петербурге» на постройку этих судов, их команда обнаружила в Государст­венном архиве ВМФ, что тоже помогло в понимании параметров и строительстве их коча, которому предстоит пройти тем же путём, которым прошли его предшественники.

В дальнейших планах — создать сеть межрегиональных туристических маршрутов вдоль арктического побережья. А для этого надо строить новые парусные суда, что нынешней команде вполне по силам.

– Цех, где команда единомышленников воссоздаёт поморский коч, занимает 1300 квадратных метров, что позволяет единовременно строить минимум два судна, — объясняет Глеб Анатольевич. — Хотим, чтобы и следующий проект был также напрямую связан с Поморьем, освоением Белого моря, поэтому предполагаем изучить опыт строительства поморских лодей и заняться их постройкой.

На верфи также идёт строительство катеров «Соломбалец» — это тоже история, но новейшая. По словам Глеба Плетнёва, их стали строить в пятидесятых годах прошлого века. Но они воссоз­дают деревянный катер по чертежам шестидесятых годов.

– На таких катерах тысячи архангелогородцев ходили по Северной Двине и её притокам, — продолжает он. — И мы нашли их чертежи и по ним сделали уже три катера. Один стоит на набережной Соломбалки, а два здесь — один уже зарегистрирован.

Важная особенность воссозданного «Соломбальца» — у него предполагается менее шумный двигатель. Значит, его можно использовать также для экскурсий, например по Кузнечихе и Соломбалке.

И, разумеется, команда намерена продолжать строительство кочей. Они могут быть востребованы в туристической индустрии, но не только — на них можно реализовывать природоохранные проекты, проводить научные экспедиции в те места, куда крупные суда или вертолёты добраться по разным причинам, в том числе экологическим, не могут. Значит, и в современных условиях коч может выполнять самые разные задачи и стать, как прежде, инструментом продвижения цивилизации.

«Что делалось веками, создаём руками»

Конечно, такое строительство не может быть само по себе. И оно постепенно обрастало проектами — культурными, туристическими, образовательными. Стоит сказать, что строительство коча — это некоммерческий проект, у него есть поддержка благотворителей, а также грантовая.

До того как эллинг стал местом традиционного поморского судостроения, здесь делали бетонные блоки. Глеб Анатольевич говорит, что в 2019 году они отсюда вывезли десять «КАМАЗов» мусора.

А ещё верфь экспозиционного строительства на Мосеевом острове привлекает тысячи туристов со всей страны: посещение этого объекта промышленного туризма входит в национальный маршрут «Архангельск: здесь начинается Арктика».

По словам Глеба Анатольевича, и цех и территория, где он находится, сейчас проектируется под историко-культурный парк «Корабельная сторона». Идей по этому поводу много. Одна из них — восстановить домик Петра Первого, который стоял на Мосеевом острове и сделать в нём музей Соломбалы. Пётр в нём жил и в первый свой приезд, в 1693 году, и во второй — в 1694 году.

Соломбала, которая в этом году отметит 555‑летие, много ли может предъявить сохранившихся исторических зданий и артефактов? Поэтому Мосеев остров может и должен стать дополнительной точкой притяжения. Ведь, правда — там ступала нога, и не один раз, царя Московского, который, во многом благодаря решениям, принятым в этом месте, стал императором, а Россию превратил в империю. И в стране началась, действительно, другая история.

Арктика начинается здесь!

По соседству с кочем в цехе стоит лодка-зырянка, или, как её ещё называют — мезенка, с названием «Уйма». Её построили участники проекта «Юные корабелы Поморья» из Уемской школы. Глеб Анатольевич говорит, что это надёжные партнёры верфи поморского судостроения. При строительстве этого традиционного поморского судна они глубоко изучали его историю и технологию.

Кстати, лодка тоже выглядит очень эстетично, а проще говоря, она красивая! И это красота, выверенная гармонией — иначе не будет ей ходу в северных водах.

На верфи действует «Живой музей истории плотницкого мастерства». Его экспонаты — это инструменты, которые использовались в разные эпохи развития плотницкого ремесла. Музей, действительно, живой: все инструменты оказываются в деле, когда сюда приходят школьники на мастер-классы, да и участники экскурсий тоже. Каждый может с помощью этих инструментов создать свой маленький коч. Глеб Анатольевич говорит, что взрослые увлекаются такой работой не меньше, чем дети.

На верфи также проходят производст­венную практику учащиеся техникума водных магистралей и политехнического техникума. И для них это тоже событие, которое запомнится на всю жизнь: им посчастливилось прикоснуться к большой истории страны.

А в эллинге продолжает своё возвращение к новой жизни поморский коч. Придёт время, и запах сосны, которым он пропитан, смешается с морским бризом. Так история станет современностью.