27 февраля – 140 лет со дня рождения Тыко (Ильи Константиновича) Вылки
«Смелый, отважный, решительный»
А. М. Щербакова, исследователь творчества Тыко Вылки:
— Был 1886 год. А, может быть, это было тремя годами раньше (сам И. К. Вылка в личной беседе говорил автору, что он считал годом своего рождения 1883 или 1884 год, так как помнил некоторые события 1886 года), на Новой Земле у ненца-охотника Ханеца Вылки родился сын. Родители назвали его Тыко, что означает по‑ненецки «олешек».
Отец Тыко оставался некрещёным. А некрещёных ненцев притесняли царские чиновники, не давали им промысловых угодий. Пришлось Ханецу принимать православную веру. Крестили его в один день с сыном. Ханеца назвали Константином, а Тыко — Ильёй.
С раннего детства Тыко ходил с отцом на промысел и овладевал тайнами охотничьей науки: изучал повадки зверей и птиц.
Но вот однажды в руки Тыко попал календарь. Он был поражён, как хорошо нарисованы картинки. Попробовал срисовать на дощечке углём портрет с календаря. Сначала выходило плохо. А потом получилось. Сходство с картинкой очень обрадовало мальчика, и он с увлечением стал рисовать.
В это время на Новую Землю приехал художник Гольдштейн. Тыко показал Гольдштейну свои рисунки. В подарок он получил карандаши и бумагу. Беседы с Гольдштейном произвели на юношу неизгладимое впечатление. Он решил стать художником.
Отец Тыко прекрасно знал берега Новой Земли; сопровождая полярные экспедиции, брал сына с собой.
В 1908 году Ханец Вылка не смог ехать с путешественником-фотографом Захаром Захаровичем Виноградовым. Вместо себя он послал сына. Тыко показал себя смелым и опытным проводником. С этого времени Тыко Вылка участвует в работах по исследованию Новой Земли.
Исследование было трудным и опасным делом. История хранит немало повествований о подвигах отважных учёных: географов, геологов, гидрогеологов, археологов, мореплавателей. Одним из таких смелых исследователей был геолог и гидролог В. А. Русанов.
В 1909 году В. А. Русанов приехал на Новую Землю в третий раз в составе экспедиции Крамера. По рекомендации З. З. Виноградова Владимир Александрович пригласил проводником Тыко Вылку. Во время этой экспедиции были обследованы берега Северного острова Новой Земли. Впоследствии Русанов с восхищением отзывался о Тыко Вылке: «Он читает книгу природы… так же, как мы с вами читаем книги и газеты; в экспедициях он незаменим как помощник и проводник; это „живая карта Новой Земли“. Человек он смелый, отважный, решительный; отличный охотник — бьёт гуся пулей на лету».
Владимир Русанов искренне полюбил своего талантливого проводника.
По окончании экспедиции Владимир Александрович взял Вылку с собой в Москву, чтобы помочь ему получить образование. Денег не хватало, поэтому Русанову пришлось искать для Вылки в Москве бесплатную квартиру и бесплатных учителей. Художник Василий Переплётчиков предоставил Тыко комнату для мастерской в своей квартире и стал учить его рисовать карандашом. Художник Архипов учил молодого ненца рисовать углём и масляными красками. Нашлись учителя и по общеобразовательным предметам. Мария Васильевна Эртель учила его русскому языку и математике; Варвара Сергеевна Воскресенская — географии; профессор Кожевников преподавал ботанику и зоологию.
Тыко Вылка часто бывал в Третьяковской галерее. Любил бывать и в опере.
В. В. Переплётчиков вспоминал: «Москва его очень интересует. Но иногда он, видимо, скучает и рисует родные места».
В 1911 году Тыко Вылка в третий раз отправляется в качестве проводника с экспедицией В. А. Русанова. В том же году Вылка надеялся вновь приняться за учёбу в Москве. К несчастью, умер его двоюродный брат, оставив жену с шестью детьми. По ненецкой традиции Тыко женился на вдове.
…В 1924 году И. К. Вылка был избран председателем островного Совета. Прежде всего в Белушье была построена школа. Потом — больница, электростанция, обсерватория…
32 года бессменно руководил И. К. Вылка советским строительством на Новой Земле. Появились новые посёлки с факториями: Красино, Русаново, Пахтусово, имени Смидовича.
В Белушьей Губе было построено более ста жилых домов, клуб. Открыты магазины, проведён водопровод. В посёлке стала издаваться своя газета. Промысловые артели получили новую технику.
Во время Великой Отечественной войны И. К. Вылка активно участвовал в организации обороны Новой Земли; награждён орденом Красной Звезды.
В 1956 году пенсионер И. К. Вылка переехал в Архангельск.
(Из книги А. М Щербаковой «Тыко Вылка», Свердловск (Екатеринбург), 1965 год)
«Вылка учил жизни»
Андрей Миллер, житель Архангельска:
— У отца моего была натура охотника, путешественника. И он в начале тридцатых годов уехал из Мезенского района, из села Койда, на Новую Землю, осваивать её. В 1935 году наша семья жила в охотничьей избушке на берегу залива Чекина. Мне было семь лет. Мама простудилась и вскоре умерла. Ей было лишь тридцать лет. Отец едва не помешался от горя, от безысходности: за стеной полярная ночь, мы — четверо детей, я был старшим — плачем… Отцу казалось, что все мы скоро погибнем. И, наверно, чтоб не мучиться, он решил кончить дело разом: намеревался разлить керосин по избушке и сжечь всех Миллеров.
А Вылка узнал от нашего соседа, охотника Филатова, что мама болеет, — отец его за врачом посылал на мыс Выходной, на полярную станцию. Врача не было, но там Вылка оказался. И он сам в дорогу собрался, а нашему соседу наказал врача дожидаться.
Нашу избушку занесло пургой, и Вылка едва её нашёл. Чтобы к нам попасть, доски на крыше отдирал. «Жить надо, терпеть надо, детей спасать надо!» — так он отцу говорил.
Вылка накормил нас, потом они с отцом откопали избушку. Затопили печь, обед сварили. Так мы остались живы.
…В Белушьей я учился в школе, Вылка преподавал нам рисование. И жизни учил. При этом палец торчком держал.
В 1949 году я ушёл в армию, отслужил, приехал в Архангельск. В первый раз встретил Вылку в краеведческом музее. Он меня сразу узнал. «Мой питомес», — сказал.
(Из интервью Сергея Доморощенова «Серьёзный, приятный человек. Так сказал в „Северном дневнике“ об Андрее Миллере Юрий Казаков». «Правда Севера, 6 февраля 1997 года)
„Я молчал, мне не смешно было“
Константин Коничев, писатель:
— Летом 1946 года новоземельский „президент“ Илья Константинович Вылка приезжал в Архангельск справлять свой шестидесятилетний юбилей.
Архангельская общественность отнеслась к приезду и юбилею Тыко Вылки весьма почтительно. И это вполне понятно. Где ещё можно найти такого работника, который бы бессменно председательствовал в Совете двадцать два года?! Да ещё где?! В далёком Заполярье…
Из бесед с Тыко Вылкой я набросал в записную книжку его воспоминания о Владимире Русанове.
„Есть полуостров на Новой Земле — носит название Русанова; есть пролив, есть бухта, есть становище на берегу бухты и есть залив — носят имя Русанова. Есть ледокольный большой пароход — зовётся ‚Русановым‘. Но нет самого Русанова! Более тридцати лет не видят мои глаза этого хорошего человека и лучшего моего друга… — так начал свои воспоминания Илья Константинович в кругу архангельской интеллигенции. — Этот человек, как герой, боролся, чтобы разгадать и понять всю Арктику, и погиб героически на своём славном посту. Почтенна память о нём.
В 1909 году он снова приезжает к нам на корабле ‚Ольга‘, с ним был Писахов. Отец мой стар стал, не годился в проводники. Взял меня Русанов в помощники и взял моего брата Санко. Я в ту пору цветными карандашами рисовал не худо, красками пробовал — получалось. Карты Новой Земли до этого ещё составлял, они и Русанову пригодились. Он полюбил меня как сына родного. Хаживал я с ним часто. У меня оленина, у него горсть сухарей в кармане. Ходим, бродим, — он устали не знает. Всё собирает и кладёт в мешок и мне поясняет. По-нашему, казалось, пустяки. А он говорит: ‚Вот пласты каменного угля, вот серый мрамор, вот камень для грифельных досок. Вот окаменевшие организмы животных…‘ Я всё слушал внимательно, запоминал. Был тогда с ним один неумный человек, чиновник большой, говорил про меня: ‚У Вылки в голове опилки‘. Я молчал, мне не смешно было. Для Русанова я был равный, как брат, как сын его. Он меня оберегал… (Бывал я потом много лет спустя на приёме у ‚всесоюзного старосты‘ Михаила Ивановича Калинина, он не нашёл у меня опилок в голове. А в ленинградской газете нынче вычитал: в Ленинграде, в Арктическом музее открыта выставка картин Тыко Вылки. Это тех самых картин, что я рисовал при Русанове)…
Владимир Русанов любил меня, любил ненцев, считал: образование надо дать всему народу. Тогда и ненцы будут равны со всеми.
Были в заливе Рейнеке. Русанов измерил всё, записал на карту, сказал: ‚Весь флот всего мира вместился бы в этот залив; удобное место на будущем пути в Сибирь и дальше‘…
(Из книги ‚Люди больших дел‘. Архангельск. 1949 г.)
‚Вылка придёт — всё решится‘
Иван Фофанов, житель Мезени:
— С 1949‑го по 1952 год мне посчастливилось работать секретарём островного Совета рядом с Тыко Вылкой.
Он понравился мне сразу: в общении простой, шутник.
Шли мы из Архангельска последним пароходом. Останавливались на новоземельских становищах. Для охотников Илья Константинович был бесподобно своим человеком. Ждали его как бога. И потому, что он вёз продукты, различное снаряжение, и потому, что просто хотели его увидеть, поговорить.
С приездом Вылки разрешались все конфликты. Так и говорили: ‚Вылка приедет — всё решится‘. Часто можно было слышать: ‚Вылка сказал…‘, ‚Вылка решил…‘. Авторитет у человека был безукоризненный — что у ненцев, что у русских.
И в шестьдесят с лишним лет он не был домоседом. Мы с ним ездили — на собаках, конечно, — в командировки даже за 200 с лишним километров.
Он сам привозил издалека дрова (плавник), пилил их одноручной пилой, колол. Шил лодки, мастерил сани, упряжь.
Любил охоту, рыбалку. Ездил быстро — только искры летели из‑под стальных шин на полозьях, когда на пути лежали камни.
Отлично предсказывал погоду. Охотники считали: если Вылка куда‑то поехал, значит, и им можно.
С женой Марией Савватьевной жил хорошо. Называл её ‚бабуньей‘. Бывало, она пожалуется: купила что‑то приглянувшееся и денег не осталось. Илья Константинович шутил: ‚Деньги у меня в голове‘.
(Из интервью Сергея Доморощенова ‚Со всех сторон хорош‘. Мезенская газета ‚Север‘ за 12 марта 1977 года)
‚И родился я на Новой Земле‘
Юрий Казаков, писатель:
— ‚Гордость‘ — не то слово, конечно… Вылка не был горд, он был добросердечен и храбр. он был Учитель. Он учил не только ненцев, но и русских, он говорил: не бойтесь жить, в жизни есть высокий смысл и радость, жизнь трудна, но и прекрасна, будьте мужественными и терпеливыми, когда вам трудно!
Невелика, может быть, мудрость в его поучениях, но необходимо помнить, что говорил он это не в ресторанах под сакраментальное ‚прошу наполнить бокалы!‘ и не в уютных гостиных, не обеспеченным людям, которым не так много храбрости нужно было, чтобы жить, — говорил он это своему бедному народу, в заваленных по крышу снегом избушках, в чумах, долгими полярными ночами, под визг и вой метелей — и многих своим участием, своим словом спасал не только от отчаяния, но и от смерти.
Он не только учил мужеству, он всю жизнь деятельно творил добро. В юности он заботился о своих престарелых родителях. Потом пришлось ему взять на себя заботу о прокормлении и воспитании многочисленной семьи погибшего брата. А всю вторую половину своей жизни он заботился — в качестве председателя островного Совета — уже о сотнях людей. Каждый год ездил он в Архангельск, проводя месяцы в неустанных трудах, доставая для охотников продовольствие, катера, боеприпасы, утварь, — и в неустанных заботах о сохранении поголовья зверя и птицы — единственного источника жизни на Новой Земле.
Он не издавал книг с описаниями своих полярных путешествий, не ездил по городам Европы с лекциями. Известность его во время жизни на Новой Земле была ограниченной. Всего несколько сот ненцев и русских знали его лично, говорили с ним, слушали его поучения. Но те, кто его знал, любили его безмерно.
Живи он не там, а в каком‑нибудь ином месте, кто знает, не имели бы мы теперь в его лице ещё одного святого? Или национального гения, какого норвежцы имеют в лице Фритьофа Нансена?
Гляжу на его картины, на его чистые, как бы несмелые краски, на его бесхитростные сюжеты… Жизнь, остановленная на полотне кистью Вылки, так не похожа на нашу жизнь! Ледники, на которых, по словам Владимира Русанова, выживают лишь немногие виды бактерий, заливы, окружённые скалами, выброшенный на берег плавник, чумы, тихие, задумчивые ненцы вокруг костра, прекрасно переданная округлость белых медведей, кровь на снегу возле разделываемого тюленя, мистическое полярное сияние и тут же лампочка на столбе — такой милый человеческий свет, мешающийся с космическим светом, перебивающий его! Картины Вылки — как привет друга, долетевший к нам из другого мира, из других времён.
(Из книги ‚Юрий Казаков. Избранное‘. 1985 год)
Евгений Автушенко:
И я восславлю Тыко Вылку!
Пускай он ложку или вилку
держать как надо не умел –
зато он кисть держал как надо,
зато себя держал как надо!
Вот редкость – гордость он имел!
Евгений Автушенко: Фото Льва Медведева
