Тралфлотовский след угольщика Рубцова
Николай Рубцов работать в Архангельский траловый флот пришёл в неполных семнадцать лет. Конечно, литературоведы, изучающие творчество Рубцова, упоминают это обстоятельство, но полное и детальное исследование работы будущего знакового для страны поэта в период его работы в тралфлоте провёл лишь Владимир Лупачев. Он сам, будучи шестнадцатилетним парнем, начинал свой трудовой путь в тралфлоте в качестве матроса, а, пройдя все испытания морем, стал капитаном дальнего плавания.
Владимир Петрович — из поморского рода, который морю в общей сложности отдал 350 лет. Он член географического общества и член Вологодского союза писателей-краеведов, автор 13 книг, в которых — история Архангельского тралового флота и судьбы тех, кто создавал его трудовую славу.
Особое место среди них — книги, посвящённые Николаю Рубцову. Первая — «Рыбацкие румбы поэта Н. Рубцова» — вышла в 2016 году в издательстве «Правда Севера», а в 2020 году в издательстве «Лоция» появилась книга «…Юность моя — тралфлот!», дополненная и доработанная, как говорит сам автор.
Нынешний год — Год культуры Русского Севера и 90‑летия Николая Рубцова. И поэтому исследования Владимира Лупачева оказались весьма востребованными и актуальными. Сегодня мы говорим с Владимиром Петровичем об этой его большой и необычной исследовательской работе.
Пересекающиеся линии
– Владимир Петрович, когда и почему вы заинтересовались тралфлотовским периодом жизни Николая Рубцова?
– Почему я коснулся этой темы? Потому что мне в1969 году довелось работать третьим штурманом на РТ‑73 «Тула» с капитаном Алексеем Павловичем Шильниковым, с которым работал и Николай Михайлович Рубцов на РТ-20 «Архангельск». Однажды я пришёл с вахты, сел за стол и стал записывать какие‑то поэтические строки — стихи я писал ещё со школы. Алексей Павлович, увидев моё занятие, сказал, что в его экипаже работал угольщик Николай Рубцов, который в любую свободную минуту что‑то записывал. И что он стал известным поэтом.
И я начал искать книги Николая Рубцова, учил его стихи. И так получалось, что жизнь постоянно меня сводила с людьми, которые с ним пересекались.
Например, с апреля 1972‑го до лета 1974 года я трудился вторым помощником капитана на траулере РТ-54 «Судак». Траулер был лидером среди однотипных судов флота по вылову рыбы. Моряки, возглавляемые старшиной Василием Захаровичем Гараниным, работали по‑ударному на уборке рыбы и были лучшими шкерщиками.
Оказалось, что Василий Каранин и Николай Рубцов вместе служили на Северном флоте. Более того, именно от него Гаранин узнал об Архангельском траловом флоте и, послушав его рассказы, твёрдо решил после демобилизации стать рыбаком. Демобилизовался Василий Гаранин в феврале 1962 года. Пришёл в тралфлот, как и мечтал. А потом Василий Захарович с Николаем Михайловичем неоднократно встречались в Архангельске и Мурманске.
– Исследованием творчества Николая Рубцова из работников тралфлота занялись только вы?
– На РТ –73 «Тула» в 1969 году я работал с матросом Юрием Шумиловым. Капитан Алексей Павлович Шильников его тоже заинтересовал рассказом о Николае Рубцове. Впоследствии Юрий Александрович получил высшее образование, прошёл все ступени роста судоводителя, стал капитаном-директором крупнотоннажных морозильных рыбодобывающих траулеров. После выхода на пенсию он стал заниматься коллекционированием, изготовлением и исследованием книжных знаков — экслибрисов. И собрал большую коллекцию эксклибрисов, посвящённых Николаю Рубцову. Юрий Александрович — мой друг и коллега, он предоставил пятьдесят экслибрисов из этой коллекции, которые украсили книгу о Николае Рубцове.
Гитара и ломик «понедельник»
– Можете рассказать, какие люди окружали Николая Рубцова во время его работы в тралфлоте, а, значит, влияли на него?
– Николаю повезло — он был встречен экипажем радушно и попал в руки «ллойдовских» кочегаров, которые стали его учителями и наставниками. Это Александр Александрович Никитин и Андрей Григорьевич Карельский. Оба коренные поморы, прошедшие через фронты Отечественной войны и имевшие награды.
Александр Никитин учил Николая Рубцова играть на гитаре, привил любовь к песням и романсам Александра Вертинского и Петра Лещенко. А сам, старый моряк-кочегар, Никитин играл на многих музыкальных инструментах. Кстати, он прожил почти 101 год!
Рыбаки в свободную минуту любили посидеть за чашкой чая и поговорить. Правда, это бывало нечасто. В основном на переходах или на безрыбье. Старшина кочегаров Андрей Карельский вспоминал, что угольщик Николай Рубцов в такие минуты располагался на своей верхней койке и внимательно слушал рассказчиков.
Желающим научиться играть на гитаре Александр Никитин никогда не отказывал. Карельский вспоминал: «Коля Рубцов с его любознательностью и настойчивостью больше всех донимал Сан Саныча. Тот, видя его большое желание научиться играть, терпеливо учил, показывал аккорды угольщику, обладавшему хорошим музыкальным слухом и быстро схватывавшему уроки своего учителя-наставника… Мог он и на гармошке сыграть, имевшейся на траулере».
– Насколько была сложной и тяжёлой работа угольщика, которую выполнял Николай Рубцов?
– В угольных бункерах тесно, и, задыхаясь от угольной пыли, Николай работал там при слабом освещении тусклой переноски. И всё же ему повезло, что его учили опытные кочегары. Они показывали, как работать лопатой, штивать и грузить уголь, возить в тачке из резервного трюма и бортовых бункеров или карманов в кочегарку. Да так, чтобы не набить при этом мозолей на руках и не получить в штормовую погоду случайную травму.
Один из главных инструментов в работе — ломик «понедельник», изготовленный из хорошей легированной стали, а работать им могли только физически крепкие люди. Учили Колю, как правильно чистить топки, сдвинув жар в одну сторону, выгребая гребком горячий шлак себе под ноги на металлические пайолы и поливая водой из шланга. Потом остывшим его загружали в тяжёлую металлическую кадку и через крантон вывирывали шлак за борт.
А в кочегарке стояли смрад и чад, дым и угарный газ от угля и шлака, горячий воздух с угольной пылью, который приходилось глотать при дыхании. Никакой вентиляции тогда не было. Жар, пот заливает глаза. Во рту всё пересохло — постоянно хочется пить. А на шее вафельное полотенце — «присяга», как говорили кочегары, которым время от времени удавалось вытереть пот с лица. При этом необходимо постоянно следить за давлением пара в котле по манометру. При низком давлении пара в котле главная машина не даёт нужного хода траулеру во время траления, будет недолов рыбы.
И так всю четырёхчасовую вахту. Ноги и все внутренние органы дрожат мелкой дрожью от напряжения, да ещё при качке траулера тебя постоянно куда‑то норовит отбросить с места.
Учили Колю, как пар держать «на марке» и ни в коем случае не подорвать его. Ведь подрыв пара в котле — это увеличение расхода пресной воды, такой дефицитной в море, да и дополнительный расход угля при этом. За что старший механик строго взыщет с виновного — обычно нерадивого кочегара лишали части премии.
Кто прошёл эту школу — тому эти адские условия труда запомнились на всю оставшуюся жизнь.
– Как на такую работу попал шестнадцатилетний парнишка, каким был в ту пору Николай Рубцов?
– Моряки сами удивлялись: зачем же такой маленький, худой и слабый Рубцов пошёл в море угольщиком? Конечно, в те годы на флот нередко брали шестнадцатилетних, но они работали чаще юнгами, то есть матросами-уборщиками, или помощниками повара до своего совершеннолетия. А с подвахтами на рыбе Николаю приходилось иногда «пахать» по 16 часов в сутки! После вахты в кочегарке, наскоро поев, он вставал в рыбный ящик на подачу рыбы. Кто работал в море — тот знает, как это тяжело.
Головорубщик при неправильной подаче рыбы не успевает нарубить на шкерщиков, и они мёрзнут. А если ещё и «подавала» в ящике шевелится плохо — тогда совсем худо. Тот, что в рыбном ящике, должен как заведённый работать. Так сутками и неделями! Несколько дней такой работы, и спина не разгибается, все мышцы и тело ноют. Уже ничего не хочется — лишь бы до своей койки добраться. У меня есть собственный опыт такой работы, так что очень хорошо понимаю, как тогда приходилось Николаю.
К тому же он ходил на судне, где не было бани. Такие рейсы назывались «от бани — до бани». А во время рейса можно было разве что холодной водой ополоснуться.
И не каждому было дано выдержать такое испытание на прочность! А маленький щупленький парнишка Коля Рубцов выдержал. Он мог бы уйти после окончания первого рейса, но остался…
Скромный и легкоранимый
– Вы работали с капитаном, у которого работал угольщиком Николай Рубцов. Как он его вспоминал?
– Вначале стоит сказать о двух капитанах, которые сыграли большую роль в судьбе угольщика Рубцова. Это Григорий Петрович Костин, с которым он работал в 1952 году, и Алексей Павлович Шильников, с ним он работал с января по июль 1953 года. И это были выдающиеся капитаны! Оба прошли Великую Отечественную войну. Григорий Петрович с первых её дней и до 1948 года служил командиром кораблей Северного флота. Алексей Павлович служил старшим матросом на минном тральщике АМ-118, который в августе 1944 года входил в состав транспорта «Марина Раскова». О трагедии, которая случилась с этим траспортом, всем известно: в результате торпедной атаки на теплоход тогда погибло более 600 моряков и мирных пассажиров — женщин и детей. Торпедой также был поражён АМ-118, на котором служил тогда ещё молодой матрос Алексей Шильников. Он оказался за бортом, затем его подобрал один из кораблей, участвующих в спасательной операции.
Алексей ШильниковДаже само общение с людьми, имеющими такой жизненный и профессиональный опыт, безусловно, многое значило для Николая Рубцова.
Алексей Павлович вспоминал, что Николай был человеком очень скромным и стеснительным и, как скоро выяснилось, легкоранимым и обидчивым. Ведь моряки могли запросто подшутить над молодым моряком, что он в первое время не сразу понимал. Они перестали подшучивать, и он быстро освоился.
Николай поражал молчаливостью, смущённостью и какой‑то грустинкой. Он легко сошёлся со своими соседями по каюте, да и со всем остальным экипажем судна.
В этом же рейсе РТ-20 «Архангельск» был инструктор-тралмейстер, наставник Григорий Александрович Могутов, тоже прошедший Великую Отечественную войну. Григорий Александрович — специалист высочайшего класса: в 1963 году ему присвоят звание «Герой Социалистического Труда». С Николаем Рубцовым они оба уроженцы Холмогорской земли, и Григорий Александрович тоже старался поддержать юного земляка.
– Обычно в биографических справочниках при описании периода работы Николая Рубцова в тралфлоте его называют кочегаром. Вы же его называете угольщиком. Как всё же правильно называлась его должность?
– Сохранились судовые роли за 1952–1953 годы, подписанные капитанами. В судовой роли № 26 значится: «Рубцов Николай Михайлович, угольщик, СССР, 1936 г. р., в/обязанный, паспорт VI-ВД № 566 534». Роль подписана капитаном Г. П. Костиным.
Под песни «угляры Кольки»
– Вы сказали, что Николай Рубцов мог бы уйти после первого рейса, если бы не выдержал нагрузки. Но он остался. А завершение первого рейса как‑то отмечалось?
– Угольщик Николай Рубцов пришёл на траулере в Архангельск 29–30 сентября 1952 года, отработав первый в своей жизни рейс в море. И тогда он отметил это событие.
Виталий Павлинович Петров, ветеран АТФ, старший механик, проработавший в море 40 лет, вспоминает, что траулер РТ-104 «Амур», на котором он работал третьим механиком, стоял после окончания выгрузки рыбы у причала № 4 рыбокомбината и готовился к выходу в очередной рейс. По корме у причала № 5 стоял под выгрузкой рыбы РТ-20 «Архангельск».
– Капитаном на нём был Григорий Петрович Костин, с которым мне ранее доводилось работать кочегаром на одном из судов флота, — вспоминает Виталий Павлинович. — У нас на судне в тот день второй штурман выдавал рейсовую зарплату экипажу, а на траулере «Архангельск» команда получала приходной аванс в счёт зарплаты. Рабочий день подходил к концу. Моряки постарше и женатые уходили домой, чтобы отдать зарплату и провести последние часы перед отходом в очередной рейс с семьёй. Кто помоложе — шли по магазинам, на спортивные площадки, кто‑то собирался на танцы на местную факторскую «сковородку». Ко мне подошёл старший кочегар, который попросил разрешения покинуть борт на два-три часа до начала бункеровки. Он сказал, что молодёжь стоящих рядом судов идёт по приглашению моряков траулера «Архангельск» на «зелёную конференцию». Хотели послушать песни под гармошку молодого «угляры» с их траулера. В ресторан «Бревно» у пляжа на реке Северной Двине, сейчас это в районе улицы Русанова, группа рыбаков пошла через магазин «Прибой», где запаслась дешёвым винишком — «портвешком» да «Билэ мицнэ» и кое‑какой снедью на закуску.
Как дальше рассказал Виталий Павлинович, он видел, как по причалу прошла группа моряков с РТ-20. Один из них, невысокого роста, был с гармошкой. Он догадался, что это и есть тот самый «молодой угляра». Сам присоединиться к ним не мог — стоял вахту
– Вернулись моряки часа через три — радостные и довольные, — вспоминает Виталий Петров. — Рассказывали, что их собралось довольно много с разных судов. Они хорошо отдохнули перед выходом в море. Песен под гармошку наслушались да и сами попели. Как оказалось, «угляра Колька» хорошо играл на гармони… Много позже узнал, что талантливый «угольщик Колька» стал великим русским поэтом-лириком, всемирно известным Николаем Михайловичем Рубцовым! Очень, конечно, сожалею, что тогда, в сентябре 1952 года, служебные дела не позволили сходить вместе с молодёжью, послушать его и познакомиться поближе.
«Я труду научился во флоте»
– Есть точные даты работы Николая Рубцова в тралфлоте?
– Да, конечно, на работу он был принят 12 сентября 1952 года, а уволился 27 июля 1953 года. Как вспоминает капитан Алексей Павлович Шильников, Николай Рубцов намеревался стать судоводителем. Эту мечту по разным причинам ему осуществить не удалось. Но, безусловно, тяжелейшая и ответственная работа угольщика на рыбном траулере сформировала характер и мировоззрение Николая Михайловича Рубцова. Позже он написал:
…Я труду научился на флоте,
И теперь на любом берегу
Без большого размаха в работе
Я, наверное, жить не смогу…
– В Архангельске поэта помнят и любят, в том числе «как своего», На ваш взгляд, память о нём увековечена достаточно?
– Имя Николая Рубцова присвоено школе № 4 и библиотеке № 17 Архангельска. Но поэт бывал на рыбацкой Фактории, бродил по её деревянным тротуарам, улицам и мостовым, в порту, по причалам рыбокомбината. Важно, чтобы и это осталось в памяти. Это может быть памятная доска или памятный камень. Можно поставить бюст поэту на том месте, где была Архангельская рыбопромысловая мореходная школа, с соответствующей надписью: «…Ой, вы, северные моря, юность моя — тралфлот!»
