15 января — 100 лет со дня рождения журналиста и писателя Михаила Скороходова

«…пустяковые замыслы обезоруживают»

Честный, искренний писатель рад появлению нового имени в литературе. Таким был Михаил Евгеньевич Скороходов. В начале шестидесятых годов прошлого века ему показалось, что житель Красноборского района обладает незаурядными способностями. Михаил Евгеньевич долго поддерживал красноборца, отправляя ему не только хвалебные, но и критические письма. Одно из них было особенно строгим. Через продолжительное время письмо получил не Михаил Скороходов, а руководитель писательской организации Николай Жернаков (не исключено, что подававший надежды стихотворец общался и с Николаем Кузьмичём): «Вероятно, я более чем нужно верил в свои поэтические возможности, и потому совершенно справедливая критика представленных в рукописи стихов свалилась на мою голову как удар молнии. Я заболел, и очень тяжело. Попал в больницу. Врач, лечивший меня, запретил мне писать стихи и даже думать о них. Но теперь я душевно оправился, и поэзия, „баба капризная“, опять неумолимо потянула меня к себе. Теперь я уже плохо верю в то, что скоро смогу стать настоящим поэтом и оттого не касаюсь больших поэтических тем, стараюсь на „мелочишках“ овладеть искусством стихотворца. И, конечно, уничтожаю всё, что кажется сырым, несработанным.

Перед Михаилом Евгеньевичем мне просто стыдно. Он столько сочувствия и труда израсходовал на моё воспитание!..»

Жернаков попросил Скороходова ответить адресату из запани Дябрино. В ответе следующее: «Очень жаль, что Вы так болезненно переживаете свои неудачи, поэт должен быть мужественным, в нашем трудном деле без „ударов“ не обойтись… Вы, кажется, потеряли веру в свои способности и пошли по неправильному пути: »…не касаюсь больших тем…«. Это всё равно, что профессией тракториста овладеть, копая лопатой землю на огороде. Надо смело браться за самые важные темы, если они Вас волнуют. Грандиозный замысел может вооружить автора, и он в этом случае легче находит наиболее нужные слова. А пустяковые замыслы обезоруживают».

Незабудки в полярном круге

Для Михаила Скороходова грандиозным замыслом стало плавание в Мангазею.

14 мая 1967 года начался беспримерный поход за три моря карбаса «Щелья» с командой из помора Дмитрия Буторина и поэта и прозаика Михаила Скороходова. За 95 дней они дошли по Белому, Баренцеву и Карскому морям до знаменитой в ХVII веке «златокипящей» Мангазеи.

В своё время я видел в мезенском селе Долгощелье (Буторин родом оттуда, он подарил «Щелью» землякам) это судёнышко, стоявшее как памятник. Я диву давался: как можно было на нём, зарегистрированном как прогулочный катер (параметры — шесть метров на два), преодолеть всё — и мощные течения, и водовороты, и каменные отмели, и льды. Сотни лет никто не проделывал тот путь. И если раньше промысловый люд уходил в Сибирь ватагами по сотне человек, то тут‑то лишь двое… Пусть один — опытный моряк, зверобой и рыбак, плававший на шхунах, живший на арктических зимовьях, но другой‑то — человек вполне себе сухопутный, несмотря на работу на Диксоне. (В газете «Полярная звезда» после окончания Литературного института. Переехав в Архангельск, Скороходов стал здесь корреспондентом Телеграфного агентства Советского Союза.)

Мангазея ежегодно поставляла на рынки Европы и Азии своё «злато» — соболей, чёрно-бурых лисиц, белых и голубых песцов, горностаев, бобров, моржовые бивни. На гостином дворе города даже ночью — благо солнце летом не закатывалось — не утихал многоголосый гул: мореходы из Великого Устюга и Онеги, Архангельска и Холмогор спешили обменять муку и соль на меха и «рыбий зуб».

Опираясь на этот город, поморы осваивали Енисей и его притоки, достигли берегов Лены, прошли по всему Северному морскому пути и вышли к Тихому океану.

Архангелогородец Дмитрий Буторин, с детской поры слышавший о Мангазее, десятки лет лелеял свою мечту — попасть в «Багдад» на вечной мерзлоте. Дмитрию Андреевичу нужен был напарник, им и стал старый его знакомец ещё по Диксону Михаил Евгеньевич Скороходов.

Старый карбас, нуждавшийся в солидном ремонте, был куплен за пять рублей. Эти деньги стали первым взносом в общую копилку — снарядили путешественники экспедицию почти полностью за свой счёт, отчасти помогла Москва, точнее — Литературный фонд.

Прошли мореходы не только по морям, по волнам, по рекам и озёрам, но и по древнему волоку на Ямале, хотя им говорили, что в такое жаркое и сухое лето сделать это совершенно невозможно. Потом поэт сочинит, но не выдумает:

Мели и водовороты,

С моря айсберг прёт на нас.

Путешествие — работа.

День за днём, за часом час.

Так поморы век за веком

Килем резали волну.

«Море строит человека», –

Говорили в старину.

Полуостров. Снова волок,

Тянем «Щелью» на откос.

Круг за кругом крутим ворот,

Как струна натянут трос.

В книге «Путешествие на „Щелье“», изданной в Москве в 1972 году, Скороходов написал: «И вдруг заглох двигатель. Буторин попытался завести его, но не смог. Неуправляемую „Щелью“ несло на красивые скалы.

– Опять, наверно, карбюратор, — сказал Буторин, оглядываясь. — Можно встать на якорь. Нет, лучше паруса вздёрнем.

У нас было два паруса, косой и прямой. Мы поставили оба, и „Щелья“, похожая на жар-птицу, медленно проплыла вдоль грозного мыса».

Жар-птица, потому что паруса были алыми, гриновскими. Их сшила жена Дмитрия Буторина Манефа Ивановна.

Книжка о путешествии на «Щелье» издавалась и за рубежом.

Строки Михаила Скороходова:

Десяток нежных незабудок

Принёс на «Щелью» капитан.

Я их торжественно, без шуток,

Как в вазу, опустил в стакан.

Они в одном Полярном круге,

Частицы общей красоты –

Буторинские руки-крюки

И эти нежные цветы.

В 1967 году о походе архангельских романтиков, пятидесятишестилетнего Буторина и сорокаоднолетнего Скороходова, говорили средства массовой информации едва ли не всего мира. Академия наук СССР тоже не могла не заинтересоваться им. Вскоре были организованы археологические экспедиции для раскопок Мангазейского городища. Их результаты превзошли все ожидания. Найдены тысячи предметов — посуда, украшения, драгоценные камни, одежда, обувь, гвозди, монеты.

В Ленинграде, в музее Арктики и Антарктики создали мангазейскую экспозицию. Часть находок попала в другие музеи страны, в том числе в Архангельский краеведческий.

Благодаря раскопкам была найдена и доска с рисунками древних кочей. Она стала первым, по мнению историка Михаила Белова, достоверным изображением старинного поморского судна.

Благодаря Северу

М. Е. Скороходов — уроженец татарского города Чистополя. Во время Великой Отечественной войны — в мальчишеские годы — трудился наладчиком токарных автоматов, сутками не уходил с завода, выполняя заказы фронта.

В Литературном институте Михаил Скороходов учился у известных писателей Константина Паустовского, Павла Антокольского. Стал автором во многом автобиографического романа «Превосходящие силы» (о подростках, заменивших на заводе взрослых рабочих), приключенческих повестей для детей — «северных робинзонад».

Одну из книг, «Под Полярной звездой», Михаил Скороходов написал в соавторстве с Евгением Коковиным.

В Казани, куда переедет Михаил Евгеньевич, выйдет его книга повестей и рассказов «Под алыми парусами».

«На Севере прошли лучшие годы моей жизни. Здесь я стал писателем», — говорил М. Е. Скороходов. Умер он в Казани в 1994 году. Его друг, наш земляк, поэт и прозаик Дмитрий Ушаков, называл своего наставника «человеком предельной честности и бескорыстия».