Память сердца: Волшебный колодец

По просёлочной грунтовой дороге неспешно двигалась телега, виляющая во все стороны несмазанными колёсами. На самом верху огромной мягкой пирамиды из сена сидел герой будущей фотографии – дед, пригласивший залезть повыше и прокатиться с ним «с ветерком»… Этого самого ветерка было маловато – только скрип стоял на всю округу!

Дед представился: «…Ион». И завидев моё недоумение от столь редкого имени, он уточнил:

– Меня по разному кличут. Кто скажет: «Йон», кто «Ён»… Зовут кому как вздумается, но я не обижаюсь, привык! Привык, что имени моего никто выговорить не может, вот и называют на три последние буквы от данного от рождения – Илларион! Да, Илларион я!»

Дорога неблизкая, разговорились. Дедок оказался человек бывалый… в Отечественную в разведке служил. Поведал, что как‑то «накрыли» немецкую танковую ремонтную мастерскую да захватили не что‑нибудь, а секретный немецкий «Тигр». У него только гусеница слетела, такое наши танкисты в поле ремонтируют, а эти чуть что – в ремонтную мастерскую!

– Родине – вражеские секреты, а мне медаль «За отвагу». Прихватил я тогда на память напильник «от фрицев», справил из него лезвие в две ладони, а стреляную гильзу от зенитки в качестве ручки приладил. Наточил, да так, что как бритвой рассекал падающий осенний лист… Потом с ножом из трофейного напильника и на немцев ходил. Ох, им от меня досталось…

Все в полку то моё холодное оружие нахваливали, а я им всяких безделушек из дерева наделал: кому мундштук, кому свистульку! А командиру взвода резную иконку Николая Угодника смастерил…

Потом сам по себе ответил на ещё не заданный мною вопрос:

– Спрашиваешь, откуда я этому ремеслу научился? Да от старых мастеров – резчиков алтарей и иконных окладов. Иконы‑то родители вынесли да спрятали, когда церковь в селе разоряли… вот по этим образцам деревянной резьбе и научился… В войну ребёнку нашей полковой прачки Любы смастерил движущихся мишек с молоточками, а после женился на ней. Ты сейчас её увидишь, она за уксусом в сельмаг пошла, говорят, что от проклятого борщевика помогает… Он же везде, на каждом шагу, он всей России продыху не даёт!

В такой задушевной дорожной беседе можно узнать самое сокровенное. К примеру, то, что Илларион привёз с той суровой войны и все его косы, и все лезвия из его дома… вообще никогда не тупились! Бог знает какой минеральный состав воды был из колодца у его дома – обтёр тряпицей лезвие косы, топора или ножей, и все они вострее вострого! И никаких наждачных брусков не надобно! А если смочишь водицей лицо – словно молодость возвращается! Живая вода называется… слыхали о такой?!

Тут Илларион натянул уздцы и остановил коня с возом сена у сельского магазина. На нём слева от входа висел синий почтовый ящик, а справа – тоже синий овал полуоткрытой будки общественного деревенского телефона… На дверях сельпо, почему‑то в рамке для живописи, кроме расписания работы магазина, были приколоты выцветшие и побитые дождями объявления: «Покупаю волосы. Дорого» и «Куплю рога лося»…

Вспомнилась мелодия под гитару из 60‑х, где про такие магазинчики пелось: «В этом сельском универмаге продавалось всё для души – и капроновые авоськи, и молодых поэтов стихи…» Кроме минимального набора из «потребительской корзины» здесь был и непонятный в деревне сопутствующий товар: небольшая копия скульптуры с острова Пасхи, страшные маски, вероятно, для входившего в моду Хэллоуина, а среди обоймы крепких напитков увидел этикетку «Молоко Мадонны»! Ну и дела!..

В магазине стоял шум да гам… настоящее смертоубийство. Бабоньки с жаром обсуждали тему борщевика, заполонившего их огороды и деревенские поля! Послушать было бы поучительно тем учёным, которые сотворили эту биологическую напасть, якобы чтобы повысить удои молока! Что‑то у них пошло не так, и ядовитое растение вырвалось на наши поля… Мол, они не по‑Божески сделали, вот теперь и расхлёбываем…

Одна самая активная из старушек так описала свой неудачный пример:

– Вот хвастанул меня борщевик по руке, и ожог уже год не проходит! Ты, Люба, сначала присоветовала своей же мочевиной в корень борщевика поливать. Я твой рецепт испытала – не помогает! А сейчас уксусом заливать предлагаешь, а что завтра нам посоветуешь?! Видать, борщевик всем этим не возьмёшь! Он вечный, ну ничем не извести…

Настала минута славы бывшего полкового разведчика деда Иона. Он встрял в беседу, сразу предложив самое радикальное решение проблемы:

– Бабоньки, от вас одна трескотня! Про мочевину да про уксус хватит молоть! А куды прокуроры смотрят? Когда начнут государев указ выполнять? Назначить бы штрафы каждому сельскому начальнику, да серьёзно, как положено по закону, на два-три «лимона» из их личного кармана! Сразу образумятся! Только так поймут, какая на страну навалилась беда, как не на бумагах, а на деле с борщевиком бороться. Только так научатся российские земли беречь!

Потом обратился к дебатирующей в магазине супруге: «Люба, ты со мной или останешься? Пойдём отсюдова! Что их слушать?!»

Втроём мы вышли из магазинчика разгорячёнными, словно прыгнули из жерла кипящего вулкана. Тогда у Иллариона родилась идея – с завтрашнего утра, но уже своим личным примером начать неравную борьбу с ядовитым борщевиком. Договорились встретиться в восемь на берегу…

Сказано – сделано! Поутру, чуть ранее восьми, Илларион пришёл с двумя косами, до того заботливо обработав их водой из своего волшебного колодца. Удивительно, но к носу его просмолённой лодки была привинчена прекрасно вырезанная из осины скульптура – магическая Сирена с обнажённой грудью и распущенными по бортам волнистыми волосами. Ну впрямь вылитая русалка, вероятно, приносившая Иллариону удачу! Мы очень спешили навстречу солнцу, а деревянная дева точно надвое разрезала двинскую волну.

Потом после паузы Илларион говорит: «…Надо от этой борщевистской напасти срочно спасать поля и луга, от этого ядовитого сорняка надо уберечь всю Россию! Я начну, но мне одному не справиться. Даже с моей волшебной косой один не сумею! А вдвоём мы, пожалуй, сможем! Вдвоём нам полегче будет…» И вскоре услышал на берегу Двины, как его по‑особому заострённая коса затянула свою привычную с металлическим звоном мелодию: «Вжик… вжик… вжик… вжик».