Екатерина Прокопьева в правительстве Архангельской области занимает, пожалуй, самую напряженную и эмоционально насыщенную должность – отвечает за социальный блок.
А он поистине необъятный – образование, здравоохранение, культура, детские дома, интернаты, дома для престарелых, проблемы людей с ограниченными возможностями здоровья. Уже год как Екатерина Владимировна работает на этом посту. Пришло время ее представить и, конечно, поговорить о самом интересном – работе.
– Екатерина Владимировна, посмотрела вашу биографию. Кажется, ничто не предвещало, что вы сделаете карьеру чиновника, к тому же такую стремительную. У вас как это получилось – вы пошли в школу с мыслью, что она будет стартовой площадкой в управленческие структуры или же все само собой образовалось?
– Все сошлось и все случилось само собой. Понимаю, что меня во власть как нечаянно привело, так нечаянно может и вывести. Но за плечами есть любимая профессия, о которой я с удовольствием говорю, тем более что мы встречаемся накануне Дня учителя.
– Для себя у вас есть объяснение – почему вы попали во власть, пусть и, как вы полагаете, нечаянно?
– Объяснение есть. Организаторские способности воспитались в школе – в пионерской, а затем в комсомольской организациях. А лидерские качества проявились еще в садике. Это когда на утреннике не кому-нибудь, а тебе дадут металлофон в руки.
Я знала с детского сада, что буду педагогом: сначала мечтала работать в детсаду, потом учителем начальной школы, а потом учителем старших классов. Только предмет долго не могла выбрать: учитель биологии был уверен, что я буду учителем биологии, а учитель литературы, что выберу литературу.
– Но вы выбрали математику. У вас математические способности? Кажется, математику невозможно сесть и выучить, как гуманитарные предметы.
– Математику я полюбила, когда пыталась доказать учителю, что я получаю оценки своим умом, мне никто не помогает.
– Он сомневался?
– Было такое. Все началось с конфликта с учителем, два года доказывала, что с заданиями справляюсь сама. И все решала, решала, а в какой-то момент поняла, что это мне очень нравится. Но, видимо, наследственность тоже сказалась. Бабушка – учитель математики, тетя – учитель истории, а мама работала заведующей в детском саду. Я с шестого класса помогала маме, видела, как работает коллектив настоящих профессионалов. И тогда уже училась у них. Мы с мамой до сих пор разговариваем на профессиональные темы, и нам это безумно интересно.
– Математику можно забыть? Например, если музыкант какое-то время не упражняется, он теряет квалификацию...
– Мой учитель говорил – математика на кончике пера. Надо решать, решать, решать. Есть люди, которые на лету схватывают, понимают, струну чувствуют, но без постоянной практики и у них ничего не получится. А когда ты постоянно решаешь задачи, то мозг совсем по-другому работает. У каждой задачи много разных решений, надо мгновенно принимать одно оптимальное. Это очень захватывает.
– Я гуманитарий, но помню чувство восторга, когда в задаче вдруг все сходится!
–О! Сошлось, получилось. Чувство тоже так знакомо. Выдадут в институте блок заданий. Один сделала, другой, все идет прекрасно. И вот последний блок, а ты не можешь к нему подступиться. Просто тупик. Ложишься спать, а в ночи просыпаешься – приходит идея. Получилось! Значит, мозг отдохнул, отошел от стандарта. Так и в жизни. Отпусти ситуацию. Может, ты не прав, что ты так уперся в это направление. Послушай других, не будь уверен, что только ты правильно мыслишь.
– Математика предполагает творчество?
– Нет, это скорее предмет, который призывает к порядку. Действуй четко по заданному алгоритму, иначе не достигнешь результата. Недаром Ломоносов сказал, что математику надо учить уже за тем, что она ум в порядок приводит.
– Вам сейчас это помогает?
– Мне легче, когда я понимаю, что я делаю, для чего делаю, каким образом могу это сделать. Некий маленький расчет есть во всех действиях. Даже в самых простых. Чтобы была поЕкатерина Прокопьева нятна вся цепочка. У нас в математике это называется – выяснить все условия, все составляющие. Я никогда не буду приступать к проекту, не изучив всю базу, в том числе правовую.
– Хочется иногда сесть и для удовольствия задачки порешать?
– Сейчас мне достаточно того, что я помогаю своим детям решать задачи.
– Вашим детям очень повезло. Кажется, что учебники написаны так, чтобы не разобрались не только они, но и родители без специальной подготовки. В современных учебниках вы все понимаете?
– Да, моим детям повезло. Я могу объяснить просто и доступно то, о чем в учебнике написано сложно и запутанно.
– Это касается не только математики, но и других предметов. Зачем их настолько усложняют? Хотят научить детей мыслить? Но это можно сделать и другим путем.
– На эту тему мы недавно говорили с коллегами из федерального университета. Один предположил, что когда нужно написать учебник, каждый раз требуется предложить что-то новое, оригинальное. Вот и начинается – из простого делают сложное, притом излагают предмет очень тяжелым языком. Мы пришли к выводу, что все это делается, чтобы запатентовать авторские права.
– Но если дети не будут понимать, то возникнет одно желание – поскорее захлопнуть учебник. Какая же здесь может быть любовь – что к математике, что к литературе?
– Если ребенку непонятно, неинтересно, он не будет учиться никогда! Самое важное – объяснение простых красивых истин. Как у нас, в математике – минус на минус будет плюс. Если мы откроем какой-то современный учебник математики, увидим: «Для того чтобы умножить два отрицательных числа, надо умножить модули этих чисел и поставить противоположный знак». Вот надо замутить такое...
– Что же делать, если почти все учебники такие?
– Недавно я наблюдала, как мастерски опытный педагог объяснял детям просто и понятно то, что так запутали в учебнике. Здесь все зависит от мастерства учителя.
– Конечно, всегда будут учителя, которым преподавать, как песню петь. Но все больше сейчас говорят о профессионале-функционере. Ты свою функцию выполняй четко, не надо умирать на работе, выпрыгивать из себя. Если объяснил, а дети не понимают, это их проблема. Вот сойдутся такой учитель и такой учебник, и эти два «минуса» вопреки математическому красивому правилу отнюдь не дадут «плюс». Вы можете повлиять на то, по каким учебникам учиться нашим детям? Возможно, собрать экспертный совет. Придут такие сигналы из Архангельской области, Магадана с Камчатки. Может, это както повлияет на выбор учебных пособий в будущем?
– Конечно, сигналы послать можно. Но это – увы – совсем не входит в наши функции.
– И что же делать?
– Мы можем формировать профессионалов. И у нас есть для этого все механизмы. Понимаете, учителями ведь становятся уже в процессе работы. И мы можем влиять на их квалификацию, повышая ее в зависимости от того, что требует время. У нас есть ряд учреждений, которые работают по государственным заданиям. Мы определяем задачи, а они сами выбирают программы. А еще очень важный механизм – это наставничество. Когда смотришь, как ведут уроки мастера, понимаешь, что ни один учебник этому не научит. Это опыт. Его надо перенимать. И мы очень серьезно сейчас относимся к возрождению наставничества. Кстати, у нас есть механизмы, чтобы корректировать качество подготовки кадров во всей социальной сфере в регионе.
– Сейчас в социальной сфере, и в том числе в школе, повысили зарплату. Этого требовали майские указы президента. Но, как видим, в этом благом деле тоже есть свои ловушки. Не получится так, что в школу пойдут случайные люди за зарплатой?
– Недавно профсоюз работников образования проводил социологические исследования, чтобы выяснить, как влияет повышение зарплаты на чувство удовлетворения от работы. Вы не поверите – никак не влияет.
– Поверить трудно. Но, наверное, имеется в виду – кто хочет петь, тот будет это делать, независимо от денег и их количества. И чувствовать от этого радость.
– Да, есть те, кто получает радость от общения с детьми, от своей преподавательской работы независимо от количества денег. Есть категория недовольных, которые недовольны всегда, даже когда получают хорошую зарплату. И есть те, кто не высказывает своего мнения, работают тихо, без огонька, как говорится, не высовываются. Разумеется, учителю надо платить достойную зарплату, но сейчас речь о другом. Об особенности профессии. Здесь чувства выше денег. На этом держится педагогика.
– И все же как быть со случайными людьми?
– Есть такое выражение: «Плохого учителя дети вынесут». Так это и есть – вынесут и с урока, и из школы. Случайных людей эта система обычно выдавливает. Притом в первые годы работы. Вообще, это касается всей социальной сферы. Просто надо иметь смелость принять решение и пойти в другую отрасль. Иначе начинается саморазрушение человека. И мы тоже должны видеть таких людей, чтобы помочь им понять – их ли это место. Поэтому я говорю коллегам – у нас не бывает мелочей, если мы готовим профессионалов. В нашем деле важно выстроить систему, где первый шаг не противоречил бы второму и третьему. Когда вяжем, ведь одна спущенная петелька портит всю работу...
– А вы вяжете?
– Да. Я умею делать все: шить, вязать спицами и крючком, умею класть плитку. Жизнь заставляет. Когда пришла в школу в 1993 году, а зарплату не платили по полгода, приходилось придумывать, как из ничего сделать что-то. Чему-то мама научила, что-то в книгах и журналах прочла.
– Сложно, наверное, – уроки, маленький ребенок. А надо еще этому делу учиться...
– Терпение и упорство – и ты делаешь то, что ты хочешь!
– А как вы решились заняться всей социальной сферой области?
– Есть разные типы людей. Первые при стрессовой ситуации сразу падают в обморок. Я из второй категории. А если есть предложение – ты боец по натуре, значит, его принимаешь. Это как принять вызов. Для меня это также было и большое доверие.
– Мы говорим «социалка», и сразу боль пульсирует...
– Да что вы! Это не так. В этой сфере работают люди, которые получают большое удовольствие от работы. Недавно беседовала с врачом, которому 80 лет. Он говорит – кто придумал эмоциональное выгорание? 1 октября 2014 года Я живу в профессии, все время узнаю новое, мне очень интересно. А когда, к примеру, приезжаю в дом ветеранов в Плесецком районе, вижу, как там уютно, как там заботятся о людях, это же тоже радует.
– Вы можете сказать, что в вашей сфере есть приоритеты – вот это в первую очередь, например дети, а старики – подождут?
– Как такое можно сказать! Это значит расписаться в полном непрофессионализме и бессилии. В социальной сфере много проблем, но они решаемы. И время, которое называют старостью, может быть красивым и счастливым. И мы обязаны ставить перед собой именно такие задачи. И решать их.
– А вы ни разу не пожалели, что ушли из такой любимой и понятной профессии решать «околоземношаровые» проблемы, а результат еще когда будет виден...
– Уверена, что жалеть надо о том, что не сделано. На работу я устраивалась один раз. Это была Холмогорская средняя школа. Тогда уже не существовало распределения, мы сами искали работу. Пришла в школу, спросила – есть ли нагрузка? Мне ответили – шесть часов. Это при ставке в восемнадцать часов.
Иногда сейчас слышу от молодых педагогов – что это я пойду работать на шесть часов? Что заработаю? Упорство и терпение – и заработаешь то, что хочешь. Потом мне уже самой предлагали работу. Когда работала директором в Матигорской школе, приехал глава района и предложил сразу стать заместителем. Я целую неделю мучилась. Но когда зашла в кабинет, даже сомнений не было – конечно, «да».
– Что же подвигло вас сказать «да»?
– Я принимала вызов данного времени. Есть вызов – надо принять. Есть ситуация – ее надо прожить, проработать. Ничего случайного не происходит. Это четкий расчет и уверенность, что Господь Бог дал мне такое направление.
– И как сейчас вы себя чувствуете в этом направлении?
– Когда я пришла в районную администрацию, мне было 28 лет. Мой кабинет находился на третьем этаже. Я привыкла бегать по школе, так же бегу и по лестнице. Навстречу идет пожилая коллега и так строго: «У нас не принято бегать!» Я оценила ситуацию. Этику не нарушила.
А скорость, которую я себе задала, – это моя скорость. И я буду бегать, если я посчитаю необходимым, где бы я ни работала. В этом плане ничего не меняется. А что я чувствую? Ответственность невероятную...
