Врач из НИИ скорой помощи имени Склифосовского:
«В травматологии очень многое изменилось»

24 декабря 2017 9:37 Из газеты Здоровье
“Помогает армейский опыт, потому что «Склиф»–это тоже такое боевое учреждение”
“Помогает армейский опыт, потому что «Склиф»–это тоже такое боевое учреждение”

В Архангельске прошла межрегиональная научно-практическая конференция «Организация медицинской помощи пострадавшим с сочетанной травмой»

В форуме приняли участие хирурги и травматологи из Архангельской, Мурманской областей, Республики Коми, Москвы.

По статистике, тяжёлая сочетанная травма является одной из основных причин летальных исходов в современной медицине. О том, в чём сложность этих травм, о проблемах их диагностики и лечения «Правда Севера» попросила рассказать заведующего отделением сочетанной травмы и множественной травмы НИИ скорой помощи имени Склифосовского Павла Иванова.

— Если брать глобально, в историческом ракурсе, то сочетанная травма – это относительно новая медицинская проблема, всплеск которой отмечается с пятидесятых-шестидесятых годов прошлого столетия, – говорит Павел Иванов. – Связано это с двумя основными факторами. Первый – урбанизация.

– Этажи – выше, скорости – больше…

— Да. Появились условия, когда человек может получить тяжёлое механическое воздействие. Сто-двести лет назад подобной патологии врачи не знали вообще. А сейчас в Москве десятки, а то и сотни тяжёлых пациентов в день попадают в медицинские учреждения с сочетанными травмами.

– Павел Анатольевич, но люди ведь и сто лет назад падали с высоты. С обрыва, например.

— Падали. И погибали на месте происшествия. Не было такого, чтобы к пострадавшему приезжала медицинская бригада – система скорой медицинской помощи начала создаваться только после Второй мировой войны – и это ещё один важный фактор, благодаря которому у врача появилась возможность доехать к пациенту и начать спасать ему жизнь.

Но возникла другая проблема: полуживых пациентов привозят в больницу, а как лечить их дальше? Так начало формироваться абсолютное новое направление, которое сегодня является отдельным направлением в мировом здравоохранении. А поскольку повреждения и осложнения, развивающиеся у больных с сочетанными травмами, могут быть абсолютно любой локализации и вида, то в это направление включены сегодня врачи самых разных специальностей.

– НИИ скорой помощи – ведущее медицинское учреждение страны и ведущий научно-исследовательский институт. Ваши врачи – это, по сути, ещё и учёные, которые постоянно совершенствуют систему оказания медицинской помощи. С чем вы приехали в Архангельск?

— Основным структурным подразделением нашего НИИ является научный отдел, куда входят научные сотрудники. Врачей в институте, конечно, побольше, чем научных сотрудников. Но основную работу по разработке новых алгоритмов, новых способов фиксации костей или каких‑то других хирургических методик выполняют, безусловно, научные сотрудники.

Так, например, наше отделение сочетанной травмы и множественной травмы занимается разработкой алгоритма диагностики тяжёлых повреждений, их лечением. Это кардинально отличается от лечения пациентов с лёгкими, изолированными повреждениями. Кроме того, мы разрабатываем новые хирургические методики, новые фиксаторы, штифты. Стали, например, использовать внутрикостную сложную фиксацию при повреждении костей таза. Разработали и сейчас применяем фиксаторы с антибактериальным покрытием. Поэтому мы приехали обменяться опытом. Разработок и идей очень много.

– Получается, что гипс – это уже вчерашний день травматологии?

— В травматологии, благодаря развитию технологий, очень многое изменилось. Но ни в коем случае нельзя отметать то, что применялось раньше. Главная задача травматолога – комбинировать, то есть использовать весь «багаж». Ситуации сложные и разные. Приходится искать нестандартные решения. Гипсовые повязки, безусловно, сейчас применяют намного реже, но есть случаи, когда без них не обойтись.

– А как же космические технологии по распечатыванию костей на принтере?

— Пока кости, которые вживляют в организм, люди не научились распечатывать. Это лишь экспериментальные разработки. Но для других задач подобные технологии применяются. У нас в отделении мы, например, используем 3D-принтер при планировании сложных операций – распечатываем шаблоны, которые нужны для операции. Используем принтер для планирования сложных ортопедических реконструкций.

– Если говорить о пациентах, которые поступают в ваше отделение, какие случаи для вас самые сложные?

— Наши пациенты все тяжёлые и сложные. Ну представьте – едет человек на скорости 120 километров в час и врезается в бетонное ограждение. У него ломается всё. И ломается самым разным образом. Или человек падает с пятого этажа…

– А правда ли, что при падении с высоты чаще выживают люди, которые находились в алкогольном опьянении?

— Это легенда. Возможно, если речь о какой‑то бытовой травме, например, поскользнулся человек, то ситуация может сложиться чуть благоприятнее, так как пьяный падает с расслабленными мышцами. Но при тяжёлой травме алкоголь в разы усугубляет проблему.

– Пациент, собранный по кусочкам – в вашей работе это реальность?

— Да. Причём похожих случаев нет. Каждый пациент индивидуален. Это как шахматная партия. И если возвращаться к вопросу о сложности, то сложность состоит в диагностике. Если обычный пациент может рассказать и показать, что и где у него болит, то 60 процентов наших пациентов скорая привозит без сознания, с травмой головного мозга. Часть пациентов интубирована, на искусственной вентиляции – вербальный контакт невозможен. И нам приходится от пяток до макушки искать, что повреждено. Диагностический поиск осложняется и тем, что всё надо делать быстро. Потому что есть внутреннее кровотечение, осложнение со стороны лёгких, внутричерепная гематома…

– Одного переломанного пациента одновременно лечат все врачи?

— Да. Бригада работает одновременно. Кроме того, бригада должна быть наготове, когда больного ещё только везут. Размораживается плазма, греется кровь… И когда пострадавший доставлен, все «накидываются» на него. Многие пациенты поступают в мазуте, солярке, снегу… Больного надо раздеть, отмыть от грязи, поставить катетеры, наклеить датчики, сделать рентген, УЗИ. Осмотреть больного должен нейрохирург, травматолог, просто хирург… И всё это – минут за десять. Здесь очень важно мультидисциплинарное взаимодействие. Об этом мы как раз и говорили на конференции в Архангельске – все должны чётко действовать по прописанному алгоритму. В какой‑то мере это даже механистичная работа, здесь некогда «думать».

– Чётко и по-военному. Вы ведь закончили военную академию? Хотели стать военным врачом?

— У меня просто папа был военный. И он сказал: «Ты будешь военный». Я поступил в академию и очень доволен, что отучился там и послужил в армии. Этот опыт мне помогает и сейчас, потому что институт имени Склифосовского – это тоже такое боевое учреждение.

– А в условиях реальных боевых действий доводилось работать?

— В Моздоке. Первая чеченская война. Много было раненых.

– В вашей семье есть ещё медики?

— Родители мои к медицине не имеют никакого отношения, а вот оба дяди – врачи. Супруга – медицинский работник, инструктор по лечебной физкультуре. Дочка… Наверное, будет врачом. Но ей пока только шесть лет.

– В Архангельске вы первый раз. Какие впечатления от города, от конференции?

— Город мне понравился. Мне понравилось, что в Архангельске и руководство областной больницы, и руководство регионального здравоохранения чётко строят свою работу. Изучается эпидемиология, определяются наиболее оптимальные варианты госпитализации, работает телемедицина. И всё это действует на системном уровне. Хирургические технологии, такие как ранняя фиксация переломов, использование стержневых аппаратов, диагностические алгоритмы – всё современное. Поэтому в целом впечатления у меня хорошие.

Наталья ПАРАХНЕВИЧ. Фото Натальи Жуковой

Общество

21 февраля

День защит­ника Оте­чес­тва в Архан­гель­ске отме­тят салютом

21 февраля

Раке­та «Союз-2» с воен­ным спут­ни­ком связи стар­това­ла с кос­модро­ма Плесецк

21 февраля

Как в Архан­гель­ской области мони­то­рят ради­ацион­ную обста­нов­ку

21 февраля

В Архан­гель­ске из-за ремон­та закроют учас­ток Обводно­го проспекта

21 февраля

Кош­ки, кото­рые могут всё

20 февраля

Рус­ское геог­рафи­чес­кое общество объя­вило о прие­ме заявок на свою премию

20 февраля

В Архан­гель­ске назо­вут имена луч­ших школь­ни­ков региона

20 февраля

Из-за теп­лой погоды в Архан­гель­ской области закрыва­ют­ся переправы

20 февраля

В Архан­гель­ске измени­лась схема дви­же­ния по про­спекту Нов­гор­од­ский

20 февраля

ТОСы Поморья полу­чат 700 тысяч руб­лей на реали­за­цию эко­ло­ги­чес­ких проектов

20 февраля

В День защит­ника Оте­чес­тва в Архан­гель­ске пере­кроют нес­коль­ко улиц

20 февраля

В Архан­гель­ской области сох­ран­ит­ся тёп­лая и вет­ре­ная погода

20 февраля

В Архан­гель­ске про­шёл регио­наль­ный форум «Семья – счас­тье, дос­туп­ное каждому»

19 февраля

В Конош­ском райо­не откры­ли мост через реку Тавреньга

19 февраля

Доб­ролю­бов­ка приг­лаша­ет архан­гело­гор­од­цев в школу кор­рек­ции веса

Похожие материалы