Тайна усыновления: право знать

7 мая 9:37 Из газеты
PressFoto©.
PressFoto©.

Хранить ли тайну усыновления? Решение всегда остаётся за родителями. Но приёмный ребёнок, считают психологи, имеет право знать о своих кровных родственниках.

О том, откуда он пришёл и как попал в приёмную семью. Но чаще бывает так, что родители всеми силами откладывают этот разговор «до лучших времён». И основная причина – страх.

– Родители боятся, как ребёнок воспримет эту новую информацию, тем более, если история его биологической семьи отягощена какими‑то негативными событиями: папа убил маму, родители пьющие, – говорит психолог Архангельского центра помощи детям «Лучик» Екатерина Лабутина. – Могут быть опасения и по поводу того, как примут ребёнка в обществе, если узнают, что он приёмный.

А когда разговор постоянно отодвигается, то растёт и тревога о том, что тайна будет раскрыта в любой момент и при непредсказуемых обстоятельствах. И как тогда изменятся отношения в семье: «Ведь получается, что вы всё это время меня обманывали?» Вопросов и сомнений, действительно, много.

– Наверное, универсального рецепта и нет. Просчитать и предвидеть буквально всё – невозможно.

— Конечно. Но если родители всё‑таки решили для себя, что не будут скрывать правду, то лучше выдавать её не скопом, а постепенно – по мере взросления ребёнка. Говорить об этом надо естественным тоном, чтобы малыш не начал чувствовать, что информация какая‑то «ненормальная». Когда родитель говорит с ребёнком на доступном и понятном ему языке, то и факт усыновления становится чем‑то таким само собой разумеющимся, неотъемлемой частью представления ребёнка о себе.

– Во сколько лет начинать этот разговор? В пять, в семь?

— Возраст четырех-пяти лет наиболее благоприятен. Это как раз тот возраст, когда малыш уже многое понимает, и всё сказанное родителями воспринимается им на веру. Важно, чтобы к этому времени между ребёнком и родителями сформировалась устойчивая привязанность, и он научился чувствовать свою приёмную семью, стал её частью.

В детской психотерапии есть такое направление – терапия сказками. И совсем маленького, например, можно подготовить к разговору с помощью каких‑то интересных историй, в которых мальчик, девочка, какой‑то другой персонаж нашли заботливую семью.

– Любимый многими «Лунтик» – это, по сути, ведь тоже мультик про приёмного ребёнка?

— Да. Это хороший пример. И подобных историй, которые можно использовать как иллюстрацию приёмной семьи, много. Но есть один момент – не следует заводить такой разговор с ребёнком в адаптационный период. Допустим, вы взяли в семью четырёхлетнего малыша, и он точно знает, что у него были другие родители. Желательно подождать с обсуждением непростой темы до тех пор, пока ребёнок не адаптируется в семье – год или два. Важно, чтобы между родителями и ребенком установились крепкие доверительные отношения. И, естественно, лучше обойти кризисный возраст. Такой, как кризис трёх, семи лет, подростковый возраст. В этот период отношения между родителями и детьми и так проходят проверку на прочность.

– А если мама с папой всё‑таки предпочитают скрыть информацию об усыновлении? Ну вот не хотят усложнять жизнь какими‑то там признаниями.

— Это тоже их право. Но бывает, что ребёнок внутренне всё равно чувствует – ему что‑то не договаривают. Он может испытать очень сильное потрясение, если узнает, что его «родители не родители» от посторонних людей. Может появиться чувство отвергнутости, недоверия к приёмным родителям или агрессии. Ведь даже в семьях, где ребёнок точно знает, что он приёмный, можно столкнуться с трудным поведением детей. Это поведение продолжается и прогрессирует из‑за того, что прошлый опыт не упорядочен в голове ребёнка.

Он знает какие‑то факты о себе, у него есть какие‑то воспоминания. Но никто с ним об этом не говорит, а объяснить сам он не может. Приёмные родители хоть и не скрывают того, что есть ещё и родители кровные, но абсолютно не стремятся помочь ребёнку разобраться с информацией, которая периодически всплывает у него.

– То есть картинки из прошлого есть, а причинно-следственной связи между ними нет?

— Да. И в голове возникает хаос. Когда ребёнок растёт, то эта информация начинает обрастать какими‑то его фантазиями. Он что‑то додумывает, домысливает, а мама и папа не стремятся подтвердить это или опровергнуть. Но чтобы двигаться в своём взрослении дальше, человеку необходимо опираться на собственный прошлый опыт. А если прошлый опыт непонятен и тревожен, то как на него опираться и развиваться дальше?

Иногда разлучённые в раннем детстве братья и сёстры продолжают чувствовать друг друга и живут с ощущением, что «кого‑то не хватает». А потом вдруг, действительно, выясняется, что есть старшая сестра, которая много лет назад осталась в детском доме. Или, допустим, иногда в рисунках ребёнка необъяснимым образом всплывает тема двойного родительства.

– Как это – «двойного родительства?»

— У персонажа, которого ребёнок создаёт на бумаге, есть как бы две пары родителей: одни мама с папой и другие мама с папой. Откуда он это взял? Начинаешь разговаривать с приёмными родителями, они удивляются: «Нет, ничего не было… Мы даже не обсуждали с ним эту тему».

– Может, таким вот образом малыш даёт понять, что готов к разговору с родителями. И это – такой сигнал им?

— Всё возможно. Любая тайна – это постоянное напряжение и страх. Не зря говорят, что если в семье есть тайна, то страдают все. Когда родители пытаются всеми силами сохранить тайну, то подспудно они транслируют свою тревожность и создают тревожность у ребёнка. Он считывает их состояние. И возникает ситуация, когда, грубо говоря, у меня сзади что‑то есть, но я не знаю что. И это цепляет, тормозит, мешает…

– Если приёмные дети, узнав правду о своей кровной семье, захотят увидеть биологических родителей?

— Такое желание, действительно, может появиться. Но это не из разряда «хочу от вас уйти», а именно – «хочу посмотреть». Кто мама? Что с ней случилось? Чаще всего ведь мучают именно эти вопросы: «Что произошло? Почему от меня отказались?» Ребёнок, а чаще уже подросток, хочет задать свои вопросы, чтобы услышать ответы.

Возможно, не даёт покоя и чувство вины, так как дети, попадающие в сиротское учреждение в более сознательном возрасте, склонны винить себя в том, что они туда попали: «Я, наверное, какой‑то не такой…»

– Ну а как приёмным родителям вести себя в ситуации, когда ребёнок рвётся увидеть родную мать?

— Пугаться или препятствовать не стоит. Поддержите его желание узнать про свои корни, свою историю. Но всё зависит от возраста ребёнка и от ситуации в кровной семье. Если ситуация такая, что личная встреча может причинить дополнительный стресс, то, конечно, лучше не рисковать. Удовлетворить возникший интерес можно и тем, что вы просто откровенно поговорите об этом. Предложите: «Давай напишем твоей маме письмо. Я постараюсь его отправить». Потому что, когда ребёнок задаёт вопрос и не получает ответ, то вывод один: «Замалчивается и скрывается от меня что‑то плохое, а если плохие кровные родители, то и я тоже». И вновь возникает волна тревожности.

Не надо искусственно огораживать ребёнка, запугивать: «Твои родственники – ужасные люди!» Или: «Твоя мама алкоголичка». Даже если это так, если его мама страдает алкоголизмом, то маленькому ребёнку достаточно просто объяснить: «Мама больна. И поэтому она не смогла о тебе заботиться». Когда он вступит в более сознательный возраст, то сам сможет дать оценку тем событиям. А навешивать ярлыки на биологическую семью… Ваш ребёнок – часть той семьи. И ударив по ней, вы «бьёте» и по своему ребёнку.

Наталья ПАРАХНЕВИЧ

Из жизни

16 ноября

Гипер­мар­кет «Мак­си» на Мос­ковс­ком про­спекте гото­вит­ся к открытию

15 ноября

В Пинеж­ском райо­не отрем­он­тиро­вали автомо­бильный мост через реку Сура

15 ноября

Теп­ло, захват­ив­шее Севе­ро-За­пад Рос­сии, замед­лило ледо­об­разо­ва­ние на реках Архан­гель­ской области

15 ноября

Агрох­ол­динг Бело­зо­рие: высо­кое качес­тво – всег­да резуль­тат боль­ших стараний!

15 ноября

«Что ты, Вася, выду­мал? У тебя чудес­ное имя!»

12 ноября

В Архан­гель­ской области стар­то­вал лите­рат­ур­ный кон­курс для школь­ни­ков

12 ноября

Житель­ницу Виног­рад­ов­ско­го райо­на задер­жали за неуп­лату али­мен­тов и уклоне­ние от обя­затель­ных работ

12 ноября

Жите­ли Архан­гель­ска купи­ли у интерн­ет-мош­ен­ни­ков несу­щес­тву­ющие запчасти и сва­роч­ный аппарат

9 ноября

Пой­демте с нами! Чем занять­ся в выход­ные в Архан­гель­ске

7 ноября

В Архан­гель­ске отрем­он­тиро­вали дет­ский сад

7 ноября

Телеп­рог­рам­ма «Откры­тый регион» – о вто­рич­ной пере­раб­от­ке мусора

6 ноября

Татья­на Чер­ниг­ов­ская: «Мозг – не решето, из него ниче­го не вывали­ва­ет­ся»

2 ноября

За под­дер­жку семьи и детства

2 ноября

Пой­демте с нами! Чем занять­ся в выход­ные в Архан­гель­ске

2 ноября

Пра­витель­ство Мос­квы закупи­ло обо­ру­до­ва­ние для про­ек­та «Шиес»

Похожие материалы

15 ноября Из жизни

«Что ты, Вася, выду­мал? У тебя чудес­ное имя!»

7 ноября Из жизни

В Архан­гель­ске отрем­он­тиро­вали дет­ский сад

6 ноября Из жизни

Татья­на Чер­ниг­ов­ская: «Мозг – не решето, из него ниче­го не вывали­ва­ет­ся»

2 ноября Из жизни

За под­дер­жку семьи и детства

1 ноября Из жизни

Иван Юшма­нов: «Точ­ка невозв­ра­та у каж­дого долж­ни­ка разная»

31 октября Из жизни

Ушла из жизни Вера Нико­ла­ев­на Румян­цева, журналист

25 октября Из жизни

Небо­гато, но при­пева­ючи

23 октября Из жизни

Жите­ли дерев­ни Засулье Лешу­конс­ко­го райо­на стро­ят в лесу дорогу

22 октября Из жизни

В Вайоц Дзор – под­лечиться и уви­деть кра­соты Армении

19 октября Из жизни

«А кула­чок‑то растёт»

16 октября Из жизни

Ушел из жизни Вале­рий Мои­се­ен­ко, кол­лега и друг

9 октября Из жизни

Мимо кра­си­во­го камня не пройдёшь

8 октября Из жизни

Муни­ципаль­ным сто­кам подоб­рали очистные