Северодвинец Марат Хайт четыре из своих 21 года занимается татуировками

18 июня 14:34 Из газеты
Фото предоставлено героем публикации
Фото предоставлено героем публикации

До 18 лет Марат набил себе четыре рисунка, сейчас их больше пятидесяти. Останавливаться не собирается. 

Разрабатывает собственные эскизы в цифровом формате, вдохновение ищет в работах признанных профессионалов. Марата я и попросила рассказать о моде на «украшательство» тела.

– Есть на твоём теле любимая татуировка?

— Несколько: на колене – рука с ножницами, которую набил мне друг и коллега. Об этой тату я точно не стану жалеть. Вторая – магнит на лице в белом цвете. Это – парная татуировка с этим же товарищем, которая нас сближает. Магнит – потому что притягиваемся друг к другу.

– Сам себе делал татуировки?

— Несколько. Тренировался и от скуки. Когда пигмент подплыл, и некому было подкрасить, я поправил сам. Себе делать сложнее: есть места, к которым не подобраться, и руки временами дрожат.

– Татуировки различаются по стилям?

— Японская традиционная, американская традиционная и полинезийская отличаются стилистикой, цветовым решением. Я работаю в традиционно американском стиле: жирный контур, плотный прокрас, добавляется тоненький контур, более детализированные и яркие оттенки, цветовые переходы. Графика чем‑то похожа на гравюры с разными интерпретациями. Отчётливая штриховка хорошо заметна, тень графики не имеет мягкости изображения. Выполняется исключительно в насыщенно-чёрном цвете. Дотворк – в переводе с английского – «точечная работа». Татуировка состоит из точек, наносимых в определённом интервале. Из обилия таких элементов и складывается общее изображение. В последнее время мне нравятся орнаментальные татуировки. Например, мандалы.

– Вопрос от женской аудитории: татуажем ты занимаешься?

— Нет, хотя это востребовано сейчас. Процесс даже похож, но техники абсолютно разные, поэтому было бы сложно совмещать татуаж с татуировками.

– Есть постоянные клиенты, которые забиваются только у тебя?

— Да, 20–30 человек. Приходили даже четырнадцатилетние дети с родителями. Одному такому парню я сделал дракона на весь бок – от подмышки до бедра. Он молодец, вытерпел. Ещё есть одна постоянная клиентка – девочка. Её последняя татуировка „Cry baby“ была сделана над бровью.

– Что на себе пишут люди?

— Что только не пишут! Это строго индивидуально.

– По просьбе клиента ты можешь набить любое тату или есть ограничения?

— Я максимально толерантен к вкусам клиентов, потому что у всех они разные. Не буду делать татуировку, если рисунок страшный, не в плане его смысла, а в плане исполнения. Я его перерисую, приведу в «товарный» вид и сделаю.

– Есть участки тела, на которых бить татуировки нежелательно?

— Ступни, ладони, подмышки, слизистые, трущиеся места – сгибы, локти, ладони, пальцы. Татуировка может потечь, но всё исправляет коррекция. Ощущения от иглы у каждого свои. Болевые места – рёбра, голова, пальцы, запястья, сгиб и сустав локтя, колени.

– Кому легче делать тату – мужчинам или женщинам?

— У девушек терпения больше и болевой порог ниже. Они редко демонстрируют страдания. А парни, бывает, извиваются и в обморок падают. Тогда я останавливаюсь, предлагаю нашатырь и водичку. Иногда можно обезболить место анестетиком.

– Возможно ли не сводить тату, а закрасить под цвет кожи?

— Нет. Но сделанная белым пигментом со временем выцветет. Тогда без лазера можно её сгладить. Тёмную татуировку нужно сводить или перекрывать другим рисунком. Для длительного сохранения рисунка – наоборот – важно обращать внимание на уход, внешние факторы. Например, при частом загаре татуировка выцветает быстрее. От набора массы тела она не сильно искажается (если, конечно, резко не потолстеть на 100 килограммов). В общем, чтобы не сожалеть о сделанной татуировке, нужно заранее разобраться со своими предпочтениями.

– В каком возрасте люди перестают думать, что тату может украшать их?

— К нам в студию приходят и 60–70-летние. Причём просят набить татуировки не на закрытых от постороннего глаза местах, а на шее, кистях, пальцах.

– Ты общаешься с другими татуировщиками?

— У нас проходили поморские конвенции, последний раз – года три назад в Архангельске. Это были соревнования с призовыми местами – «Лучшая татуировка за день» и подобные номинации. Сейчас этого нет: в области мало татуировщиков. Проще нас всех перевезти на более крупную конвенцию в Санкт-Петербург или Москву, где проходят международные фестивали. Там можно познакомиться с мастерами высокого уровня, набраться опыта, наладить сотрудничество.

– Какие сейчас тренды в татуировках?

— По крайней мере, в Северодвинске мода уходит в графику. Людям больше нравится чёрная цветовая гамма, хотя несколько лет назад тенденция была на цветную. Есть мода на андеграундные, домашние татуировки – простенькие картинки в одном контуре, имеющие глубокий подтекст.

В Европе, например, мастера сами задают стиль, развивают моду. Россия отстаёт, так как сохраняется позиция, что татуировки – это тюремная атрибутика. До сих пор бабушки считают меня какой‑то шпаной. Но благодаря международным тату-конвенциям Россия догоняет другие страны. Нам есть куда двигаться. Стало популярно делать тату на лице, кистях, шее. Я сделал себе кисти всего год назад, когда уже плотно стал работать тату-мастером и мог рассчитывать, что меня не выгонят с работы из‑за моих татуировок. Мир становится толерантнее к ним.

– Кстати, чем «тюремные картинки» отличаются от остальных?

— «Тюремные» можно назвать клеймом, обозначением человека, вербовкой: они всегда несут определённый смысл. Там отсутствует тонкость работы и декоративный посыл, всё внимание сфокусировано на значении. То есть отличие – в содержании и исполнении.

– А зачем люди вообще делают татуировки? На этот вопрос есть ответ?

— Просто мы все очень разные. И как раз тату – способ это подчеркнуть…

Анна МЕЛЕХИНА

Из жизни

19 сентября

«Дау­рия» дос­тави­ла в дерев­ню Лоп­шень­га строй­мате­ри­ал для буду­щего визит-цен­тра

18 сентября

Tele2 погру­зит предс­та­ви­те­лей гик-куль­туры в вир­туаль­ную реаль­ность

18 сентября

Две архан­гело­гор­од­ки вышли в полуфи­нал меж­дуна­род­ного кон­курса «Мисс офис»

18 сентября

Житель­ница Устья­нс­кого уста­но­ви­ла рекорд по али­мен­там, не выплачи­вая их 10 лет

17 сентября

Жите­ли Пинежс­ко­го райо­на отвеча­ют жур­на­лу Vogue

17 сентября

В небо над Архан­гель­ском под­ним­ут­ся «Рус­ские витязи»

14 сентября

Рыбал­ка-спа­ситель­ница

14 сентября

Жур­нал Vogue сде­лал фото­сес­сию в дерев­не Архан­гель­ской области

11 сентября

Вос­пит­ан­ники архан­гель­ской коло­нии победи­ли на все­рос­сийс­кой школь­ной олимпиаде

7 сентября

Пой­дём­те с нами! Чем занять­ся в выход­ные в Архан­­­­гель­ске

6 сентября

10 тысяч жите­лей Архан­гель­ской области подали заяв­ле­ния на пен­сию через интернет

6 сентября

Во время Мар­гари­тин­ки в Архан­гель­ске измен­ят­ся схемы дви­же­ния автобусов

6 сентября

В Архан­гельск – с Тихо­го океа­на. Далее – по всей России

6 сентября

В Архан­гель­ске под­ве­дут итоги кон­курса на луч­ший про­ект бла­го­ус­тройства скве­ра имени Грачёва

6 сентября

Клиен­ты Tele2 оста­ют­ся на связи даже при нуле­вом балансе

Похожие материалы

14 сентября Из жизни

Рыбал­ка-спа­ситель­ница

6 сентября Из жизни

В Архан­гельск – с Тихо­го океа­на. Далее – по всей России

5 сентября Из жизни

Дирек­тор Архан­гель­ского теле­ради­опе­ред­аю­щего цен­тра отме­тил 70‑летие

31 августа Общество

В Архан­гель­ске из собст­вен­ной квар­тиры высели­ли семью – маму и двоих детей

30 августа Из жизни

Зна­ме­ни­то­му спор­тивно­му фотог­рафу, уро­жен­цу Севе­род­винска Вале­рию Уткину исполня­ет­ся 70 лет

30 августа Из жизни

Вале­рий Мои­се­ен­ко: «Болезнь – это насильст­вен­ное вра­зум­ле­ние»

30 августа Из жизни

На сне­го­хо­де к 92-лет­ней избира­тель­нице – исто­рия Хол­мог­ор­ской ТИК

27 августа Из жизни

Ради себя любимого

23 августа Из жизни

В посёл­ке Само­дед Пле­сец­кого райо­на самая луч­шая вода на земле

15 августа Из жизни

«Огромный шаг впе­рёд, но это лишь пер­вый шаг»

15 августа Из жизни

SenSat: дос­тупный онлайн в труд­нод­ос­тупных местах

9 августа Из жизни

На доро­гах области стали мень­ше гибнуть

8 августа Из жизни

«Мусор­ный» воп­рос в Севе­род­винске: не свал­ка, а полигон!