«От Алькиного отца с благодарностью»

7 декабря 2018 11:45 Из жизни Из газеты
Фёдор Абрамов. Фото Рудольфа Кучерова из архива журналиста Лидии Владимировны Мельницкой с автографом фотохудожника
Фёдор Абрамов. Фото Рудольфа Кучерова из архива журналиста Лидии Владимировны Мельницкой с автографом фотохудожника

Архангельский журналист Лидия Мельницкая – о счастливых встречах в Верколе с выдающимся писателем

«Давайте поговорим»

1 марта 1972 года в «Правде Севера» была опубликована моя рецензия на повесть Ф. А. Абрамова «Алька» – «Озиминка из этой озими». А вскоре на моё имя в редакцию пришла бандероль из Ленинграда от Фёдора Александровича – там была его книга «Деревянные кони» с дарственной надписью: «…от Алькиного отца с благодарностью». А в письмеце писатель благодарил за «добрые слова о взбалмошной, непутёвой, но в чём‑то и обаятельной моей девке».

В 1974 году мне посчастливилось познакомиться с Фёдором Александровичем в Верколе, где я была в командировке. Посчастливилось – это я позже поняла и стала чувствовать всё острее. А тогда, в первые минуты встречи, мне захотелось повернуться и уйти от дома, который Абрамов строил со своими помощниками, – благо, были в Верколе и другие дела… Он шёл к незваному журналисту с крайней неохотой, словно его волокли ко мне.

Он был в ватнике и резиновых сапогах. С лицом хмурым, даже сердитым. И ещё топор из рук не выпускал. «Зарубить, что ли, хочет?!» – помню, пошутила я про себя уныло и глупо.

Потом‑то уж я поняла реакцию Абрамова на слова о том, что его ждёт «корреспондентка». Человек, которому четыре года, как перевалило за пятьдесят, строит, наконец, своё «гнездовье» (его слово) в своей деревне. И не сараюшку же строит, а дом, пусть и скромный, и всецело поглощён своей стройкой, – а тут отрывают от работы!..

Увидев, что я как‑то странно держу себя с ним, Фёдор Александрович спросил мою фамилию – после чего сразу потеплел. Подтвердил, что, как и писал мне, намерен поговорить – и не ради каких‑то публикаций, а из‑за общей любви к Северу, к деревне. (Он выписывал «Правду Севера», читал не только «Озиминку…», но и другие мои материалы.) Топор был отставлен в сторону, – впрочем, не без сожаления. Однако я, разумеется, не мешала Абрамову заниматься строительством.

Общались мы в течение нескольких дней на разные темы. Вечерами, в компании с другом Абрамова Михаилом Федосеевичем Щербаковым («Федосеичем»), помощником Фёдора Александровича на стройке, и учительницей Александрой Андреевной Постниковой, у которой писатель жил тогда в «боковушке».

Собеседником Абрамов был очень внимательным; поспорить любил, но всегда выслушивал и противоположную точку зрения, его можно было переубедить. Так, к примеру, получилось в споре по поводу собирательницы фольклора, писательницы Ольги Эрастовны Озаровской. Сначала он: «А что такое сделала ваша Озаровская кроме того, что открыла нашу Кривополенову?!» А закончилось тем, что он поднял вверх руки: «Сдаюсь, сдаюсь. Согласен – нужна отдельная книга об Озаровской…»

Матрёна – не икона

Не могли мы не говорить об опальном Солженицыне. Фёдор Александрович рассказал, что во время антисолженицынской кампании (перед тем, как увезти Александра Исаевича из страны) к нему, Абрамову, обратились с предложением поставить свою подпись под очередным коллективным письмом. Собеседник сказал нам, что ему не близко творчество Солженицына – конечно, он отдавал должное «Одному дню Ивана Денисовича», но вот уже героиня «Матрёнина двора» вызвала его неприятие, желание противопоставить ей, кроткой страстотерпице, судьбы и поступки северных крестьянок. Абрамов считал, что Солженицын «зря сделал из Матрёны икону». И не только в этом Абрамов был с Солженицыным не согласен, что, видимо, знали вездесущие глаза и уши, поэтому и было предложено Фёдору Абрамову подписать «коллективку» писателей.

И добивались от него этого настойчиво, так как он был в то время секретарём партийной организации Ленинградского отделения Союза писателей. Но Фёдор Александрович не только не подписал письмо, но и выразил – в письме в секретариат правления Союза писателей – своё несогласие с позицией писательского руководства.

Абрамов сказал также своим собеседникам за веркольским столом, что не подписывал, не подписывает и не подпишет никаких коллективных писем – ни осуждающих, ни одобряющих. И вовсе не потому, что «на своей шкуре» испытал, что это такое – «открытые коллективные письма» и какие бывают последствия в судьбах: писатель может и должен выразить то, что думает, в своём творчестве.

Фёдор Александрович гордился своим неучастием в травле Солженицына: «Моя совесть чиста».

У каждого писателя – своё право

Чуть не поссорились мы из‑за Михаила Булгакова, точнее – из‑за «Мастера и Маргариты». Я сразу, с момента выхода романа в 1966 году в журнале «Москва», навсегда попала в плен к этому булгаковскому творению. А Фёдор Александрович заметил, что не в восторге от этой вещи, что она ему даже чужда, он не может принять в душу все эти выдумки, фантасмогории, так как в реальной действительности куда как страшнее «всех этих фантазий» события происходили…

Тут я взвилась, взглядывая на Абрамова чуть ли не как на «классового врага». Фёдор Александрович, мне показалось, несколько даже растерялся. Но мы сошлись (не могли не сойтись) на том, что право каждого писателя – выбирать близкий ему жанр, удобную ему форму для выражения своей индивидуальности. Однако, видя, что я ещё не остыла, Абрамов осторожно спросил: «Ну а Белов‑то вам нравится?» – «Очень! Очень!» – ответила я горячо и совершенно искренне. Фёдор Александрович явно обрадовался и озабоченно посетовал, что вот только зря Вася стал пьесы писать, не его, мол, это дело, – а ведь столько ещё может сильных, правдивых вещей создать о северной деревне, о том, что хорошо знает и глубоко понимает.

Через год в Ленинграде, в абрамовской квартире, я увидела искусно сделанную из бумаги куколку с раскосыми глазами. «Это Витя Конецкий подарил, привёз из Японии», – пояснила Людмила Владимировна Крутикова-Абрамова.

Через некоторое время после смерти Абрамова я познакомилась с Конецким. Напомнила ему про эту куколку. Он погрустнел: «Теперь в наше отделение Союза писателей заходить не хочется – скучно там без Феди… Без Фёдора Александровича».

На мой взгляд, замечательный маринист В. В. Конецкий был одним из связующих звеньев между Архангельском и Ленинградом-Петербургом. Нет уже этих связующих звеньев – Фёдор Александрович Абрамов, Виктор Викторович Конецкий. Слава Богу, есть художественный руководитель Малого драматического театра Лев Абрамович Додин, его актёры, их спектакль «Братья и сёстры».

Лидия МЕЛЬНИЦКАЯ

Культура

20 сентября

На кар­тофель­ных берегах

17 сентября

Судос­тро­ите­ли из Нор­ве­гии про­ве­дут мас­тер-класс в Архан­гель­ске

17 сентября

В «Малых Коре­лах» отмети­ли «Праз­дник Хлеба»

15 сентября

Груп­пой счи­та­ет­ся любая ком­па­ния из трёх человек!

13 сентября

День рож­де­ния Хью Гран­та: под­бор­ка фильм­ов с его участием

12 сентября

Худож­ницы из Санкт-Пет­ер­бурга запеч­ат­лели «Онеж­ское Поморье» на своих картинах

12 сентября

Фёдор Абра­мов и Печора

11 сентября

Музей «Малые Коре­лы» приг­лаша­ет на «Праз­дник Хлеба»

10 сентября

Мар­гари­тин­ская ярмарка прой­дёт в Архан­гель­ске с 19 по 22 сентября

9 сентября

Архан­гель­ский фотог­раф вышел в финал фес­тива­ля дикой при­роды «Золо­тая Черепаха»

9 сентября

Юных худож­ни­ков из Архан­гель­ской области приг­лаша­ют на все­рос­сийс­кий конкурс

9 сентября

В Гос­тиных дво­рах откры­лась выставка «Сту­де­ное море – север­ные рубе­жи: исто­рия обо­роны Рус­ско­го Севера»

9 сентября

В Кено­зерье откры­лась выставка Игоря Шилкина

5 сентября

На фес­тива­ле «Тай­бола» органи­зо­ва­ли пло­щад­ку для людей с инвал­ид­ностью

4 сентября

Музей «Малые Коре­лы» приг­лаша­ет на «Праз­дник Лошади»

Похожие материалы