Как в бывшем тюремном замке Архангельска куру-гриль заказывают

10 ноября 2017 13:51 Из газеты

В 2017 году архангельскому следственному изолятору исполняется 200 лет. И послушать сотрудников уголовно-исполнительной системы, так призраки прошлого там не водятся

Нынешнее СИЗО № 1 на перекрёстке Попова с проспектом Ломоносова стоит на месте с историей и в своей локации соблюдает историческую преемственность. В 1817 году здесь располагался тюремный замок, который был предусмотрен «Регулярным планом Архангельска», утверждённым самой Екатериной Великой ещё в 1794 году.

Первая реконструкция тюремного замка началась уже спустя каких‑то 20 лет – в 1839 году. А всё потому, что здание, согласно прошению генерал-адъютанта графа Строганова, оказалось непригодно «не только для размещения арестантов сообразно установленным правилам, но даже и для удержания преступников от побегов».

Кое-как отремонтировали, а в 1911 году тюремный замок расстался со своим монтекристовским названием и стал просто губернской тюрьмой.

В советское время тюрьма, не долго пробывшая губернской и ставшая общей тюрьмой № 1 УНКВД, помимо основных своих функций взяла на себе пересылку заключённых в учреждения ГУЛАГа. Заключённых было так много, что в 1932 году пришлось расширяться: был построен дополнительный режимный корпус на 300 человек. И был также установлен лимит вместимости – 900 человек.

После войны тюрьма перешла в ведение УМВД, а в 1964 году была, наконец, реорганизована в следственный изолятор. С конца 1960‑х до начала 80‑х его территория существенно изменилась: старые режимные корпуса вдоль Карла Маркса и проспекта Ломоносова снесли – уж больно те устарели – и отстроили новое кирпичное здание штаба. А в 1988 сдали новый корпус с прогулочными двориками, который сейчас занимает центральное место в плане СИЗО.

Терпимый перебор

Сегодня в старейшем архангельском СИЗО суда или этапа ожидают 333 заключённых. По сравнению с прошлыми временами лимит заселённости по квадратным метрам существенно снизился. Теперь он составляет 283 человека, так что с учётом нынешнего положения дел он уже превышен. Тем не менее, по словам начальника учреждения полковника внутренней службы Рашида Гахраманова, ситуация ещё терпимая:

— По сравнению с другими регионами, у нас положение нормальное, – говорит Рашид Джахан оглы. – Главное, что у каждого есть своё спальное место: никто на полу не спит. Понятно, что есть небольшое нарушение по санитарным нормам площади, так как один из наших старых корпусов полностью законсервирован. Там уже нет условий для содержания, и решается вопрос о его реконструкции. Но мы работаем с теми площадями, что имеем.

На строительство нового корпуса на 200 мест изолятор может получить порядка 150 миллионов рублей.

Тем более что численность контингента, по словам начальника учреждения, становится меньше. И к тому же – может меняться даже в течение суток.

— У нас ведь изолятор транзита, – отмечает замначальника учреждения Сергей Руднев. – Сегодня 333, а завтра может быть 250. Сюда временно привозят граждан и из других регионов, где исправительные колонии переполнены, через нас идёт перераспределение по колониям. Например, на днях человек 50 от нас ушли. Это не постоянный состав, у нас они ждут этапа.

Вот уже почти десять лет, как в учреждении находятся только одни мужчины. Хотя до 2009 года здесь были камеры и для несовершеннолетних, и для женщин. Теперь же женщины содержатся в СИЗО № 4, а дети – вообще отдельно – на территории архангельской воспитательной колонии в помещении, работающем в режиме следственного изолятора.

«Спали в четыре смены…»

Сергей Руднев работает в СИЗО с 1993 года и прекрасно помнит, какая атмосфера царила тут в «лихие» 90‑е.

— Максимально изолятор был заполнен с 1995 по 1997 год, – рассказывает он. – Тогда здесь содержалось почти 1500 человек. Одних несовершеннолетних было человек 150. Представляете, сейчас на всё СИЗО 300 человек, а тогда только женщин и подростков вместе взятых столько было.

Заполнение, по его словам, было сплошное.

— Камеры были рассчитаны человек на 20, а сидело по 80. Как они там спали? – спрашивает и сам же отвечает на вопрос:

— В четыре смены на трёхъярусных кроватях. Стёкол не было, окна были затянуты плёнкой. Туалеты были открытыми – ни ограждения, ничего. А сейчас санузлы изолированы, соблюдаем приватность, стараемся создать условия комфорта для лиц, которые ждут здесь суда. И подушки с одеялами теперь синтепоновые, а не ватные.

Теперь здесь сидят в среднем от шести месяцев до года. Исключение составляют бандиты вроде «шаманинских», у которых дела требуют большого времени.

Всего в следственном изоляторе – 35 камер: среднеместных – на четырёх человек и многоместных – на 10. «Одиночек» практически нет – кроме разве что карцеров, куда попадают за неоднократное или злостное нарушение порядка.

— В карцер мы выдворяем только в исключительных случаях, – подчеркнул начальник СИЗО Рашид Гахраманов. – С начала года было вынесено всего 35 постановлений.

А так нормы наполнения камер и критерии подбора «соседей» по ним разные. Подозреваемым и обвиняемым положены четыре квадратных метра, а осуждённым – два. При заселении в камеру учитывается тяжесть статьи и то, отбывал ли человек уже наказание, а также состояние здоровья, возраст и даже интеллектуальный уровень. Разделение есть даже среди заключённых, проходящих по самым страшным статьям: иными словами, убийцы сидят отдельно, насильники – отдельно.

На более 300 человек – 128 охранников и 12 патрульных собак. Казалось бы, как с учётом такого неравенства сил поддерживать порядок в учреждении? Но сейчас большинство камер оборудованы системой видеонаблюдения, с помощью которой оператор осуществляет «бесконтактный надзор». Интересно, что за главным монитором, на который поступает информация с камер со всего СИЗО, сидит… очаровательная молодая женщина.

В среднем фиксируется около 10 нарушений в день, но нельзя сказать, чтобы очень злостных: как правильно, «сидельцев» ловят на том, что те в дневное время лежат на койке под одеялом. Если не болен – запрещено.

В СИЗО – поправить здоровье

Ну а уж если и правда заболел, то подследственному – в медпункт. Врач-терапевт Наталья Сивидова работает в местной санчасти относительно недавно – восемь месяцев. Это после‑то поликлиники Семашко!

— Стараюсь не задумываться о статьях, – говорит медик. – Моё дело – лечить. Хотя после бабушек в поликлинике, конечно, сложновато. И непривычно, что куда бы я ни пошла, со мной везде сопровождающий.

Терапевту в таком специфическом учреждении работы находится много: в связи со стрессом у заключённых порой обостряются хронические заболевания. А попадают они сюда без медкарточек, так что врачу приходится чуть ли не по крупицам собирать информацию о здоровье «сидельца», который на воле мог о своём здоровье и вовсе не задумываться.

Зато в СИЗО для этого – все условия: можно сдать биохимические анализы, проверить ЭКГ, к стоматологу попасть в день обращения. Да и что греха таить – поправке здоровья подчас способствует вынужденных отказ от вредных привычек.

Что варит «Кормилец»?

Кормят здесь давно уже не баландой и трижды в день. А те, кому хочется чего‑то повкуснее, могут заказать себе еду – курицу-гриль, котлеты, запечёную рыбу, пиццу или пирожки, оплатив её электронными деньгами со своих счётов. Та же курица стоит 80 рублей, а рыбная котлета – 70.

Работы у буфета невпроворот: ежедневно цех получает по 20–25 таких спецзаказов. Торты, правда, не делают, да и зачем? При СИЗО ведь ещё и магазин есть. Там можно купить чай, кофе, колбасу. Надо лишь подать через сотрудника СИЗО заявление в магазин, и если деньги на лицевом счету есть – продукт придёт в тот же день. А можно даже заказать продукты в интернет-магазине – через родственников.

Зато пироги и пирожки – «домашние», изоляторские, так что день рождения при желании здесь отметить можно.

Кстати, руководит буфетом женщина, под её началом в пищеблоке – восемь человек, из которых три повара.

В холодном и горячем цехах пищеблока царят чистота и порядок. В 250‑литровых котлах варится овощное рагу на ужин. Совсем новый котёл, который ещё не успели ввести в эксплуатацию, называется «Кормилец». На ужин в жарочном шкафу готовится рыба – минтай.

Прежде чем попасть сюда, заключённые проходят жесточайший отбор: в итоге остаются самые примерные, ранее не привлекавшиеся к ответственности. Варочный цех – отличная школа: выходя на свободу, бывшие заключённые устраиваются поварами в хороших ресторанах.

Суд по скайпу

Ещё своего рода «элита» СИЗО – это отряд осуждённых хозяйственной обслуги изолятора. Его члены выполняют все подсобные работы по всему учреждению, зато живут не в пример свободнее и комфортнее – отдельно, с комнатой отдыха и молельным помещением, а также правом на отпуск. Один из членов отряда рассказывает, что на воле жил в доме прямо напротив – на Попова.

В их общежитии с живыми цветами, гитарами, DVD-плейерами и книгами легко забыть о том, что находишься, вообще‑то, в следственном изоляторе.

Зато штыри, которые так и остались на месте решётки, отделявшей некогда пять камер смертников от коридора, быстро освежают воспоминания. Как и видеорегистраторы, которые у себя на форме носят сотрудники охраны, и 14 так называемых прогулочных двориков, а на деле – наполовину продуваемых бетонных коробок, в которых заключённым разрешаются часовые прогулки под громкую музыку – чтобы не переговаривались.

Так в здании СИЗО везде – настоящее сплетается с прошлым. Узкие коридоры с высокими потолками и крутыми пролётами лестниц навевают ассоциации с монастырём – видимо, в сознании складывается хитрая цепочка смысловых связей Соловков с ГУЛАГом.

С другой стороны, в этом же здании – комнаты с видеоконференц-связью, из которых можно проводить заочные заседания в режиме ВКС – даже в областном и Верховном судах. Это гораздо менее затратно: экономия не только на автотранспорте, но и на приставах.

Мария АТРОЩЕНКО. Фото Артёма Келарева

Общество

23 февраля

Итоги неде­ли. Архан­гель­ская область с 16 по 23 февраля

22 февраля

Моск­ви­чи подари­ли подопеч­ным фонда «Ста­рость в радость» экску­рсию по Архан­гель­ску

22 февраля

Порт при­пис­ки: ост­ров Соло­вец­кий, школа юнг ВМФ

21 февраля

Про­вока­ция скандала

21 февраля

Дви­же­ние на пере­праве Бре­вен­ник – Хабар­ка вре­мен­но приос­тан­ов­лено

21 февраля

Мусор­ный поли­гон в Рика­сихе исклю­чён из тер­рито­риаль­ной схемы обраще­ния с отходами

21 февраля

От «Вос­хода» – до полноц­ен­ного музея лыж

20 февраля

В Архан­гель­ске прой­дет ито­го­вое сове­ща­ние комис­сии по эко­ло­ги­чес­ким пра­вам Сове­та при пре­зи­ден­те

19 февраля

Све­жий номер «Прав­ды Севе­ра» выхо­дит 20 февраля

19 февраля

В Архан­гель­ске на каран­тин закрыва­ют­ся школы и груп­пы в дет­ских садах

19 февраля

Режим ЧС на Новой Земле снят

19 февраля

Объяв­лена регист­ра­ция на эко­ло­ги­чес­кий форум Архан­гель­ской области

18 февраля

Началь­ник служ­бы раз­ви­тия Кено­зерс­ко­го наци­ональ­ного пар­ка: «Мы нахо­дим­ся на пере­лом­ном моменте»

18 февраля

Снег в Архан­гель­ске уби­ра­ют 27 еди­ниц тех­ники и шесть дорож­ных рабочих

18 февраля

В Архан­гель­ске про­шел яркий эко­ло­ги­чес­кий праз­дник – День север­ного оленя

Похожие материалы

22 февраля Общество

Порт при­пис­ки: ост­ров Соло­вец­кий, школа юнг ВМФ

21 февраля Общество

Про­вока­ция скандала

21 февраля Общество

Мусор­ный поли­гон в Рика­сихе исклю­чён из тер­рито­риаль­ной схемы обраще­ния с отходами

21 февраля Общество

От «Вос­хода» – до полноц­ен­ного музея лыж

19 февраля Общество

Све­жий номер «Прав­ды Севе­ра» выхо­дит 20 февраля

15 февраля Общество

«Это визуаль­ный тер­роризм»

15 февраля Общество

«С лест­ни­цы упа­ла? Так и запишем…»

13 февраля Общество

Юным музы­кан­там, худож­ни­кам и луч­шим педа­го­гам Архан­гель­ской области вру­чили губер­нат­ор­ские премии

13 февраля Общество

«Рыб­ный про­мы­сел в Белом море, можно ска­зать, рухнул»

12 февраля Общество

Све­жий номер «Прав­ды Севе­ра» выхо­дит 13 февраля

11 февраля Общество

Неку­да бежать

8 февраля Общество

Лицом к будущему

8 февраля Общество

Здесь каж­дый смо­жет почувство­вать себя мастером